Интервью

После двухмесячной учебы в Москве в родной город вернулась солистка оперного театра, лауреат премии «Известность» Анна Киселева. О необходимости подобной учебы для уже сформировавшихся певиц, о том, могут ли красноярские педагоги вывести ученика на международную орбиту, и не только об этом мы при встрече и разговорились с Анной.

— Стажировка проходила по линии фонда Ирины Архиповой, я училась в классе народного артиста СССР Владислава Пьявко. Из голосовой группы меццо-сопрано я окончательно перешла в группу сопрано. Это довольно трудный переход. С Пьявко мы занимались техникой пения, усиленно работали над верхним регистром.

У меня был прекрасный концертмейстер Георгий Мигунов, аккомпаниатор Беллы Руденко. Занималась со мной и сама Ирина Константиновна Архипова. Я сильно волновалась, готовясь петь перед ней, но все прошло хорошо, она похвалила меня, сказав, что я на правильном пути. Так что мне есть над чем работать.

Я и дальше собираюсь продолжать учебу в фонде Архиповой, являясь стипендиатом этого фонда. Это почетно и престижно, попасть туда очень сложно — мне повезло. Пьявко приезжал в Красноярск, проводил здесь мастер-классы, прослушал меня и решил помочь. Первоначально предполагалось, что я поеду на учебу на две недели, но этот срок вырос в два месяца. Все расходы, в том числе и проживание, взял на себя фонд.

— Анна, вы окончили в Красноярске сначала училище искусств и институт искусств (ныне академия музыки и театра), а все ещё остаетесь студенткой?!

— Мне нравится учиться, к тому же нет предела совершенству. Я начала петь в четырнадцать лет. Училище было для меня, как дом родной. Моим первым педагогом была Надежда Алексеевна Костюкова, заведующая вокальным отделением училища искусств, она открыла для меня двери в мир музыки, она посвящала мне не только учебное, но и свое свободное время. Я ей очень благодарна за основы знаний, за терпение (ведь что я могла понимать в четырнадцать лет?). Попадись мне другой педагог, все, может быть, не так бы у меня пошло. Многие её советы и уроки до сих пор вспоминаю.

— Например?

— Как-то на втором курсе я пришла, не выучив заданное произведение. Она спокойно сказала: найди кабинет, и пока не выучишь, не приходи. Я нашла пустой класс и учила одну из песен Баха. После этого не позволяю себе приходить на занятия неподготовленной. Это был урок мне на всю жизнь, а сделано все было по-доброму. У меня ещё ветер в голове — а тут Бах! А в институте я занималась в классе заслуженной артистки России Людмилы Михайловны Поповой, замечательной камерной певицы. Мы много работали над камерной музыкой, я переняла у нее стиль исполнения.

— Насколько я знаю, вы не успокоились и после института находили новых педагогов?

— Да, окончив вуз, я стала заниматься с Лидией Амосовной Лазаревой. Перед первой поездкой на конкурс в Румынию, я занималась как раз с ней, и есть доля её заслуги в моем первом международном дипломе. Последние два года набиралась опыта у Анатолия Трофимовича Лысенко, он первый, кто помогал мне перейти на сопрано. Очень многое от него узнала, в двух словах и не выразить. После этого этапа я и смогла заниматься у Пьявко.

— А почему вы решили сменить голосовое амплуа?

— Я участвовала в разных конкурсах, и многие члены жюри говорили мне, что если я буду петь сопрано, голос будет звучать ярче. Так и произошло. Ещё после окончания института я поехала на конкурс имени Елены Образцовой, где попала на мастер-класс Федоры Барбьери, и она мне сказала: «Деточка, вы неправильно дышите». Поэтому и получается, что я все время ищу педагогов. За одним этапом настает другой. Судьба улыбнулась мне, я попала в Москву, к лучшим педагогам в стране, и учеба у них будет продолжена, потому что новые знания и результаты меня вдохновляют.

В этом году я вновь ездила на конкурс в Румынию, уже как сопрано, и получила специальную премию жюри, премию Румынского национального банка и золотую медаль им. Хареклеи Даркле. И это с багажом, полученным ещё у Лысенко.

Я благодарна своим педагогам и по другим предметам, ведь знать теорию музыки, сольфеджио, историю театра и многое другое — это тоже часть подготовки певца.

— Так вот, и хотелось бы понять, достаточен ли уровень местных педагогов для того, чтобы вывести ученика на международную орбиту? Пока есть только один яркий пример: Иофель — Хворостовский.

— Знаете, это очень сложная тема. В чем дело? Мои педагоги всегда говорили: научиться петь нельзя, можно только самому научиться. У любого педагога можно что-то взять. Моя жизнь состоит из этапов работы с тем или иным педагогом, каждый раз — новый уровень. Однозначно ответить на этот вопрос нельзя, многое зависит от желаний и способностей ученика. Меня окрыляют возможности исполнения новых партий. Как меццо-сопрано, я исполнила и практически весь золотой репертуар: партию Любаши в «Царской невесте», Кармен в одноименной опере. Сейчас учу, как сопрано, партию Татьяны в «Евгении Онегине», надеюсь исполнить её в следующем сезоне, хочется все делать на достойном уровне. Хочу разучить несколько опереточных арий, которые мне нравятся. Продолжаю исполнять романсы в тональности меццо-сопрано, а ещё мне нравится французский шансон.

— Наверное, попробуете свои силы и в каком-нибудь очередном конкурсе?

— В октябре этого года в Челябинске будет проходить оперный фестиваль «Ирина Архипова приглашает». Возможно, я приму в нем участие. Планы есть. Я учу много музыки, чтобы голос привык, чтобы все накатать. Уже появляется свобода, я уже не думаю о том, как взять верхние ноты, они идут у меня органично, легко. В моей жизни был период, во время учебы в институте, когда у меня на 16 месяцев пропадал голос — это было страшно. А теперь мне очень интересно получать новые знания, открывать новые горизонты, чтобы в конце концов радовать земляков.

26 декабря очередной 53-й день рождения празднует народный артист России Михаил Боярский, самый лучший Д 'Артаньян всех времен и народов (российских, по крайней мере). В этом году мсье Боярский, по счастливой случайности, материализовался в Красноярске, вызвав волну бурных эмоций у провинциальных барышень, коим повезло попасть на его творческий вечер в театре оперы и балета.

— У вас очаровательные женщины, такие радушные,-трогательно заметил Михаил Сергеевич на встрече,- вот уж действительно: чем дальше от центра, тем лучше люди. А в вашем крае я не был много-много лет, так что пора-порадуемся! И актер запел:

«…А что такое рыцарь без любви,

И что такое рыцарь без удачи?!

Пора-пора-порадуемся на своем веку

Красавице и кубку, счастливому клинку»

Мушкетерская песня утонула в овациях, а «гасконец» в цветах и поцелуях. После выступления было уместно поговорить о песне. Поющий актер дал эксклюзивное интервью для моей радиопрограммы «Звезды шансона», но по техническим причинам (брак при записи, увы, бывает) использовать этот материал на радио не пришлось. Пользуясь случаем — Днем рождением популярного актера и певца, предлагаю это интервью читателям вашей газеты.

— Когда-то вы спели дуэтом с Ольгой Зарубиной песню «Так не должно быть» в стиле диско, жаль что вы не стали королем русского диско, по сути, им стал в то время Челентано?

— Ситуация была следующей. Отснявшись в фильме «Три мушкетера», увидел сумку, с одной стороны которой было изображение Пугачевой, с другой мое. К счастью, тогда не было шоу-бизнеса, потому что при его наличии меня бы быстренько……….

— Прибрали к рукам?

— Да, сразу же меня в контракты, в кандалы и я бы до сих пор на сцене пел. Но я попал в театр, считал, что я достаточно мало умею, и прекратил работу на эстраде. 15 лет песня была у меня как хобби, я выбрал такую дорогу, мне было это симпатично. У меня даже группа «Сильвер» была, которую я потом покинул — нужно было выбирать: либо драма либо музыка, а мне театр показался ближе. К сожалению, Саша Федоров, наш бас-гитарист, один из лучших голосов Питера, уехал из страны. Наверное, будем что-то записывать, но в концертном варианте вряд ли будем выступать.

— Общаетесь ли вы с земляком Розенбаумом?

— Конечно, город небольшой, все друг друга знают. И на телевидении, на концертах, на праздниках по 5–6 раз видимся — Розенбаум, Сенчина, Пьеха, все там, Шевчук, ещё кто-то — это узкий круг постоянно встречающихся людей, мы все держимся вместе.

9 мая весь город в концертных площадках, кого угодно увидишь, с Таней Булановой я просто не расстаюсь, все время вместе. Когда у нас в городе проходят крупные мероприятия вроде ярмарки российских фермеров, там обязательно вся питерская когорта, а раньше москвичей было много, Колька Расторгуев приезжал. В этом же году они пригласили только питерских артистов, и в Москве тоже самое. Если дни какие-нибудь Питера в Москве, какие-то выездные сессии. Впрочем все равно артисты из Питера едут в Москву, чтобы получить известность.

— Вот и наш красноярец Вячеслав Медяник сейчас в Москве, в ранге звезды шансона. Вы, кстати, не знакомы с ним?

— Я лично с ним не знаком, но бывает что в клубах пересекаюсь с разными исполнителями, слышал некоторые его песни, сейчас припоминаю «Се — ля — ви», которую он спел с Успенской.

— Что для вас шансон, Михаил Сергеевич?

— Как ни странно, я воспринимаю шансон только как хорошие французские песни, не связанные с рок-н-роллом. Азнавур для меня идеал, Мирей Матье, Дассен и так далее, целый ряд прекрасных французских певцов. Что касается переноса этого термина в Россию, тут что-то не так: не рок-н-ролл, а называется шансоном. А может быть так и надо?! Русский шансон, в общем то, связан с блатными песнями, в большинстве случаев.

Я не знаю, как назвать песни О.Митяева, они очень хорошие, просто фантастические. Просто я обожаю этого человека, и в самых лучших, искренних интонациях хочу сказать, что это лучшее, что я слышал.

А Высоцкий — это бард, менестрель, поэт, скорее это поэт все-таки. Уровень Высоцкого непревзойденный, и вряд ли кто сможет превзойти его в его жанре. Тот же Митяев более лиричный, но как они работают над рифмами.

Никакого отношения к шансону не имею, я не пишу песни, сам я битломан, я заквашен на «Битлз», и все что с ними связано, сейчас со мной книжка Маккартни, я её вожу, читаю.

Я работал с прекрасными композиторами: Резник, Дунаевский, Гладков и многие другие, и большинство из песен, ставших известными связаны с драматургией, это песни из «Трех мушкетеров», песни Лебедева из «Гардемарины, вперед», очень женщины любят «Голубку»(«Лонфрен- лонфра», как её называют). Из зала всегда просят спеть «Лонфрен- лонфра», я не знаю шансон это или не шансон- она написана профессиональным композитором.

— Может в сочетании с вашим голосом песни получаются близкими к шансону?

— Что касается голоса, то я должен признаться, я не певец, я драматический актер, и мне было бы приятно, если бы меня причисляли к таким поющим актерам, как Миронов, Золотухин, Гурченко и т. д. Все они не певцы, это одна из граней актерского мастерства. Актер обязан быть музыкальным. Евгений Павлович Леонов пел великолепно, его песенка Винни Пуха — лучший рэп, я не слышал никогда более приятного. Чем интереснее голос, чем он неправильное, тем быстрее запоминается, как у Володина, который пел за волков в мультфильмах, а Вицин,- все зайчики, белочки спеты его голосом!

— Как получилось, что вы запели на эстраде?

— Должен заметить, я не считаю себя певцом, я начал выступать на сцене с рассказами о кино, начал халтурить. Мне не хватало денег на жизнь, и отснявшись в кино, я был приглашен от бюро пропаганды киноискусства выступать перед зрителями: рассказывать о творчестве, о съемках и о прочей баланде. Выступаю, а в зале вдруг засвистели, и кричат: «Кончай халтурить». Халтурить я перестал, взял гитару, тогда песен у меня практически не было: две песни из спектакля, из кинофильма «Мама» — хорошая песня, а больше не было, только 3–4. Потом, после «Трех мушкетеров» их стало 10, из «Собака на сене» — 4, потом из «Гардемаринов», потом из «Куда он денется». Лирическая пластинка вышла, так набралось до 300 песен. Конечно, не все они из спектаклей или кино, но львиную долю зрители знают из этих работ. Нет ни одной песни, которую бы не знал весь зал. Это не мое изобретение, это изобретение М.Дунаевского, который для меня писал. Я в дозах вкрапливаю туда новые песни, мне не хочется останавливаться на «Пора — пора», под которую меня похоронят (смеется).

В то же время новые песни не всегда влезают в репертуар. Очень сложно заставить зрителя полюбить новые песни. Им нужно идеальную песню, но В.Резникова нет, а были бы такие песни, все же я их изыскиваю и сейчас записываю новый альбом. Я часто выступаю в клубах, когда пою не танцуют — слушают, а потом опять бум- бум- бум- дискотека. В общем, на такой ритмический рисунок, я могу спеть много песен, но они не принесут мне удовольствия.

— Как появляются в вашем репертуаре не театральные, а эстрадные песни?

— Я пою только то, что мне нравится или вообще не пою, ко мне песни приносят композиторы и говорят, что видят их в моем исполнении. Как правило, эти песни не очень интересные, а я не могу петь то, что мне не интересно. Это болезнь, наверное, всех артистов делать то, что не могу то, что не дано. Человек невысокого роста мечтает быть двухметровым, высокий сутулится потому, что стесняется быть высоким, толстый хочет быть худым, худой пополнеть, человек без голоса хочет спеть арию, а человек с голосом — шепчет, в общем, это удивительно, человек хочет то, что не может. Для меня идеальным композитором был Виктор Резник, он умел писать для актеров.

— А в аэропорт за вами, случайно, не зеленоглазое такси прислали? По-моему, песня «Зеленоглазое такси» стала такой же вашей визитной карточкой как и роль Д′ Артаньяна?

— Нет (смеется), хотя как знать. А что касается появления этой песни, когда я её записывал, думал, ну когда же она кончится. Медленную песню петь сложнее, чем быструю. Быстрая не требует особых вокальных данных, тем более сильно тянуть не нужно, а тут о-о-о-о-о ну, скорей, парень, что тянешь!

Я записал и забыл про нее. На концертах я стеснялся её петь потому, что к концу второго куплета зрители начинали скучать и принимались кричать: «Давай „Пора- пора“…….Я три концерта её попел и подумывал о том, чтобы снять песню с репертуара. Потом приезжаю в один город: „Такси“ — из зала просят. Спрашиваю музыкантов: „Вы помните, ну давайте“.

То ли она для наркоманов, то ли для мужиков, ушедших от жен, сейчас много таких развелось. Какая-то ностальгическая нотка появилась и через 2 — 3 года сама собой песня стала известной. Я сделал её быстрее, под гитару. „Не, не, не, не так быстро — мужики говорят — мы, когда пиво пьем под нее оттягиваемся“.

Композитор Кваша говорит: „Мишка знаешь, я сейчас группу называю „Зеленоглазое такси“, у меня так проект называется и он на этой „Такси“ пиар себе делает. Потом мне звонят с „Русского радио“ из Москвы говорят, что песня первое место заняла. Я не заплатил ни копейки, ничего для этого не делал и вот мне вручили „Золотой граммофон“. Во-первых, это честно, я был потрясен. Песня пережила за шесть лет и падения, и взлеты, мое отвращение, потом я её полюбил или заставил себя, ну как же так, я ведь её исполняю.

— Благодаря этой песне вы стали, пожалуй, самым „зажигательным“ певцом страны?!

— Да- а- а, и теперь зажигалки горят на каждом концерте. Последний раз я выступал в 20- тысячном ледовом дворце, это так красиво, море огней. Там было так: я начал петь, а микрофон не включили потому, что звукооператоры решили, что я пою под плюс, я, как старуха, рот раскрываю, а звука нет. — Как, он в живую?! Тут скорее звук включили. Это видно даже на телевизионном варианте этого концерта. Я счастлив, что я могу петь те песни, которые могу спеть в живую, другого варианта не представляю и смысла не вижу, даже если я где-то „петухов“ пускаю. Бог с ним, у нас с птицей плохо в стране (улыбается).

— А ремикс на „Такси“ в исполнении группы „Ляпис Трубецкой“ вы слышали, они как-то согласовывали это с вами?

— Версию „Ляписа Трубецкого“ я знаю, но не знаком с музыкантами. Я спокоен, мне все равно кто и что поет, я только исполнитель. Композитор, к слову, предлагал эту песню нескольким исполнителям помимо меня, я ревновал, конечно, но он имел на это право.

Я знаю немало певцов, которые поют одну и ту же песню и у нас и за рубежом. Так песни „Битлз“ многие поют, но все равно они лучшие. Бывает, что песня находит своего исполнителя довольно долго. Когда мы встречаемся на концертах с Квашей, он говорит: " Такси“ сегодня я буду петь». Пожалуйста! Но все удивлены, когда автор поет. Правда, у него ремикс. Все сделано нормально.

— Известно, что вы державник, на выборах президента были доверенным лицом Владимира Путина, также были в числе тех, кто поддержал новую редакцию гимна…

— Я, между прочим, как и многие, новые слова не знаю, а старый текст помню: «Союз нерушимый республик свободных…». Тот дух во мне сидит с молока матери, а слова там не важны по-существу, это все равно слова, а не поэзия. У нас ноги сами поднимаются, когда гимн играет, тут не смысл важен, а дух. Гимны, они все одинаковы — торжественны, благородны. Ни у кого в государственном гимне ни рок-н-ролла нет, ни полечки. В гимне о «Зените» да, но это другого рода гимн.

Наш гимн силен духом и изысканностью гармонии, а не смыслом слов. Это как мама, она дана тебе такая, какая есть, ты её любишь и отличишь от всех других. Мне кажется, это правильный выбор, я его поддерживаю. Мне важно, чтобы звучала та музыка, при которой я родился, может быть кто-то хочет новое, не знаю. Надо слова, кстати, выучить, а то стыдно.

— Михаил Сергеевич, вы, похоже, их тех, про кого поется «.старость меня дома не застанет — я в дороге, я в пути». Гастроли — это работа, а отдохнуть в дороге удается?

— В поездах. Я вообще предпочитаю самолету поезд. Причем чем больше ехать, тем лучше, ведь только там я могу отдохнуть. Люблю, когда качает вагон, люблю смотреть в окно. И все было бы хорошо, если бы не постоянное общение с пассажирами. Заходят и сразу: «Почему в черном?», «Почему в шляпе?» … Предлагают выпить и очень обижаются, когда отказываешься. Когда же удается скрыться ото всех, тогда я готов засесть в поезд надолго.

— И часто это у вас получается?

— Не очень. Раньше я просто жил в поездах. В основном это были поездки по маршруту Москва — Петербург — Москва, поездки на юг и по Европейской части страны, реже до Урала. Не было такого проводника или начальника поезда, которого я не знал. По-моему, вокруг земного шара я объехал несколько раз. А вообще, самое интересное, что человека может ожидать в жизни — это приключения. И в поездах они всегда со мной случались…

Популярный артист театра и кино Виктор Викторович Раков появился на свет в Москве пятого февраля 1962 года. В школе занимался дзюдо, но в выпускном классе занятия спортом оставил. После окончания школы в 1979 году, не поступив в институт, год отработал на заводе электромонтажником, а на следующий год поступил в ГИТИС имени А. В. Луначарского. Учился на актерском факультете, на курсе Владимира Андреева. После окончания института...

Певица Анита Цой занимает на нашей эстраде очень важное место. Свое. Это сейчас большая редкость. Её самобытность — не только в экзотическом разрезе глаз. Восхищает невероятное трудолюбие и упорство, с которым Анита доказывала нам, себе и, конечно же, мужу, что её желание петь и быть услышанной — не прихоть, а призвание.

Сейчас уже никому не придет в голову с этим спорить. Но тогда, десять лет назад, были, что называется, варианты. Первый диск Анита записала на свои собственные деньги — и не то, чтобы вопреки, а как бы помимо воли мужа, к тому времени уже работавшего руководителем пресс-центра Мэрии г. Москвы. Я отлично помню, что говорили тогда: вот, ещё одна жена воспользовалась административным ресурсом супруга, чтобы попасть на экран. Но злопыхатели не учли одного обстоятельства — национальности героев. В традиционной корейской семье жена не поет с экрана телевизора, а исступленно крошит морковь, выпаривает рис и молчит в тряпочку, пока мужчины разговаривают. С точки зрения корейской родни, поступок Аниты был, мягко говоря, вызывающим. С исторической Родиной у певицы отношения вообще складывались по-разному.

— В Пхеньяне как-то устроили фестиваль: выступали корейцы их всех стран мира. Меня пригласили. И вот переде концертом я пытаюсь застегнуть платье — а молния не срабатывает. Стандартная житейская ситуация, которую в школе мы разрешали с помощью комсомольского значка. Но комсомольского в тот момент не оказалось, и я воспользовалась тем, что был под рукой: нам в качестве сувенира раздали значки с изображением Ким Ир Сена. Так вот, меня выдворили из страны в 24 часа, запретили въезд и только недавно простили, вернее — забыли мой проступок.

Энергичной Аните, конечно, и в голову не придет ощущать себя национальным меньшинством. Хотя «с возрастом» — от молодой цветущей женщины удивительно слышать это малодухоподъемное «с возрастом» — корейский национальный характер дает знать о себе все больше.


— Порядок и субординация, видимо, у меня в генетике. И справиться с ней, видимо, выше человеческих сил. Хотя я всегда старалась. Мои школьные годы прошли под знаменем тотального протеста. Мне не нравилось ходить в школу и сидеть за партой, поэтому я убегала с уроков. Восемь классов закончила на тройки и двойки. А сейчас ощущаю в себе такой повышенный интерес к регламенту. Мне не кажутся теперь правильными представления об артистах как о существах безбашенных, антирежимных. Большая звезда — это очень высокая степень организации. Да, мне случается спать до трех дня — и это, конечно, ужасно богемно, — но ложусь-то я в семь утра.

И действительно, репетиции и съемки телевизионной программы «Цирк на Первом» в цирке на Цветном бульваре проходят, в основном, ночью. Кафе закрыто, из стула в гримерке торчит поролон, гримерка одна на трех артистов, и когда появляется ещё одна участница, мы с Анитой перемещаемся на подоконник в коридоре. На время съемок программы Цирк на Цветном стал для нее фактически вторым домом. Кто-то из администрации спрашивает: «Как спина?» Анита в очередной раз повредила её на съемках. «Ничего, выберемся. На мне, как на кошке, все само заживает!» Вот оптимистка! Спина, позвоночник — её больное место, как голова — у Овнов. Два — или даже три — перелома, и всякий раз — трудное, но все-таки исцеление. И начало новой жизни, в которой нашлось место новым ценностям и новым заботам.

— Я стала заниматься благотворительностью тогда, когда никто этим не занимался. И все называли меня полной дурой. Даже моя семья не понимала, зачем я это делаю: мы тогда жили на зарплату мужа и на то, что я зарабатывала в Лужниках.

Здесь, конечно, следует сделать небольшое отступление. Певица Анита Цой, звезда, собирающая на свои красочные шоу целые стадионы — те же Лужники, обладательница «Золотого граммофона» и множества других профессиональных и зрительских наград, в свое время работала челноком. Закупала товар в Корее — и продавала на рынке в Лужниках. Под «зарабатывала в Лужниках» имеется в виду именно этот сказочный период. 


— Так вот, в какой-то момент я попала на больничную койку, шесть месяцев пролежала с переломанным позвоночником, испытала бешеные эмоции — чудовищный страх, например. И тогда родилась песня «Мама». Когда я вышла, поднялась, выздоровела, префект одного из столичных округов попросила, чтобы я приехала в специализированный центр для детей с ограниченными возможностями. Передо мной стояли детишки мал мала меньше — на костыликах, с ДЦП, ручки-ножки… В общем, страшно. Я говорю: не могу даже перед ними петь, а уж с ними тем более. И убежала. Просто взяла и скрылась. А потом вспомнила, что сама могла быть как они. И вернулась. И создала маленький хор, из 15 человек. Они собирались раз в неделю на полчаса. Больше выдержать не могли. Уставали. И уже на втором моем сольном концерте они пели со мной песню «Мама». Я поняла: не надо жалеть таких детей — к ним нужно относиться как к равным. Они на моих глазах совершали подвиг. Стояли на своих костыликах, пели со мной и чувствовали себя артистами. Ради этого готовы были терпеть боль. Один мальчик в этом хоре ходил на ходунках. Ему было лет шесть-семь. И мама его говорит: помогу тебе выйти. А он: «Нет. Я сам. Я артист!» Ради таких моментов, собственно, и стоит жить.

Анита и к выступлениям относится не как к коммерческому проекту, а как к искусству. Её шоу — звук, цвет, декорации, уйма народу — обходятся в такие баснословные суммы, что заработать на них практически невозможно.

— Мне важно, сколько приносит моя работа и во сколько обходится. Но это не просто бизнес. Я от нее кайфую. Я как-то спросила у своего друга, достаточно состоятельного человека: ну вот скажи, у тебя столько денег, о чем ты думаешь по ночам? Он ответил: о работе. Со мной то же самое. Сплю — и думаю о работе, прокручиваю в голове песню, или номер постановочный. Я в душе волшебница. Люблю чудеса. Сцена — единственный бизнес, где можно творить чудеса. Для меня это самое важное.

Карьерный взлет челночницы Аниты Цой прервали микрофайзеры. Была такая одежда. Она некоторое время даже считалась модной — но Анита привезла её чуть раньше. И не ахти какого качества. Не Южная Корея, мягко говоря. Похожие на замшу куртки были отчаянных цветов — фиолетового и синего, как бы «песцовые» воротники отстегивались по линии груди. В общем, пришлось идти в первый попавшийся магазин и умолять взять товар по любой цене. Товар взяли. Взявшая риск на себя Эля до сих пор работает с Анитой — главным бухгалтером. Диплома челнока у Аниты нет — ну не проводят обучение по этой специальности, зато есть три высших образования — педагогическое, юридическое и музыкальное. 


— О! Я по молодости очень металась. К музыке тянуло всегда. Но знакомых в этой сфере не было. Поэтому пошла в педагогическое училище. Причем, как все двоечники, решила с понедельника начать новую жизнь — и окончила с красным дипломом. Начала работать. Но увидела старый американский фильм про адвокатов и решила, что прирожденный адвокат. Адвокатура — профессия публичная, артистическая. Мне уже слышались аплодисменты, оглушающие меня по завершении моей трогательной и возвышенной защитной речи. Но когда я столкнулась в процессом обучения, поняла: это — не мое. Душилово. Теория с практикой не пересекаются. И пошла в РАТИ, бывший ГИТИС. До сих пор считаю, что студент я никудышный. Мне нужен экшен. Нужно движение. А сидеть за партой — не мой удел. Лучший учитель — это жизнь. На этом я настаиваю.
Жизнь учит быть не только искренней, открытой и наивной. Иногда от эмоциональных натур требуется определенная сдержанность — иначе навредишь людям, которых любишь.

Комментируя свои отношения с мужем, Анита как-то заметила, что самой эрогенной зоной у мужчины считает ум. Семнадцать лет совместной жизни могли изменить эту точку зрения. И я не сдержался, спросил: что, за семнадцать лет не встретилось мужчины более умного, чем «Петрович»?

— Конечно, встречались. Они есть. Но далеко не все они корейцы. И далеко не все любят острую морковку ким-чхи заедать узбекским пловом. Как мой Петрович.

Приятно, когда тебя узнают на улице, а городские тумбы увешаны твоими же афишами. Девушки шепчутся и, смущаясь, просят автограф. О басноснословных гонорарах звезд ходят легенды, нередко называются головокружительные цифры стоимости одного клипа или наряда шоу-дивы. Конечно в мире, котором мы живем, все имеет свою цену. Но неужели у наших доморощенных, местных исполнителей: вокалистов, артистов, музыкантов нет никаких шансов пробиться к вершинам, заявить о себе....

Замечательный скрипач Вардан Маркосян приехал в Красноярск, чтобы выступить с грандиозным праздничным концертом 7 ноября в Большом концертном зале краевой филармонии.

Вардан — этот год для Вас юбилейный, исполнилось ровно пять лет с того дня, как Вы впервые вышли на сцену в качестве солиста. Как Вы думаете, уже можно подводить итоги?

— Пять лет ещё очень маленький срок, но именно, пять лет назад я, тогда только артист оркестра, рискнул представить на суд слушателей сольную программу «Парад страстей» в Красноярском «Доме актера». И первый эксперимент оказался столь удачным, что он продолжился почти на всех театральных и концертных площадках города: Театре музыкальной комедии, Театре оперы и балета, Большом концертном зале филармонии и даже в ТЮЗе.

Но это уже в прошлом. Я переехал в Москву. Там живу, работаю над новыми проектами, даю концерты. Но по Красноярску скучаю, поэтому стараюсь хотя бы раз в год возвращаться к любимой мною публике. Тем понятнее, что маленький юбилей программы я хочу отпраздновать в родном городе.

— На Ваших концертах в Красноярске всегда аншлаг, ни одного свободного места в зале. А как Ваше творчество принимает столица, где концертная жизнь насыщеннее? И как к Вашему появлению отнесся музыкальный бомонд?

— Скажу сразу: нам удалось влиться в столичный музыкальный мир, хотя этого было непросто добиться. Приходиться постоянно доказывать свое право на существование — показывать на, что ты способе. Это подталкивает к совершенствованию мастерства, заставляет делать новые проекты. Нужно беспрерывно доказывать, что Вардан Маркосян — это нескучно, а интересно. Что скрипичные концерты не рассчитаны только на узкий круг слушателей, а могут заинтересовать самую широкую аудиторию. Красноярцы об этом прекрасно знают, а Москву требовалось убедить, а ещё удивить.

— Каким образом удалось это сделать?

— Началось все с театрального проекта «Золотые хиты мирового мюзикла» в Театре киноактера, где я выступал с эстрадными звездами и солистами театра «Московская оперетта». Потом был литературно-музыкальный вечер «Московские петербуржцы» с участием Михаила Козакова и Вениамина Смехова, организованный Евгением Рейном в Центральном Доме литераторов, где мое выступление запомнилось, и я был приглашен уже с сольным концертом, который состоится там же в ЦДЛ 2 декабря.

— Значит в Москве Вы адаптировались?

— Пытаюсь. Судите сами: сейчас я солист Кремль концерта, выступал в концертном зале Россия, храме Христа Спасителя, Доме национальностей, Театре Российской Армии. Этот год по решению ЮНЕСКО был объявлен «Годом Параджанова», в этом году великому мастеру мировой кинорежиссуры исполнилось бы 80 лет и тем символичней стало предложение стать членом труппы Московского художественного театра «Параджановское фойе», где я, в прямом смысле, на скрипке, играю роль Саят-Нова, великого армянского ашуга. Кроме перечисленного были гастроли по России, концерты в Архангельске, Туле, Сочи, Ростове и ещё многих других городах. Некоторые концерты снимало телевидение. Поэтому Красноярцы могли видеть их по каналу «Культура», «Рэн ТВ», «ТВЦ». Но этого очень мало, для того чтобы тебя заметили, чтобы не раствориться в круговороте концертной жизни. И я не собираюсь останавливаться.

— Это Ваша главная творческая задача?

— Самая главная задача — популяризация классических шедевров и народной музыки. Создание молодежных программ, качественных, интересных, а через них реализация своих способностей, творческих предпочтений. Может быть некое противостояние со скрипкой в руках, а может быть объединение с современной музыкой, компромисс.

Сегодня молодое поколение в своем большинстве не знает ни Вивальди, ни Моцарта, ни Паганини. Именно поэтому мы приходим в школы, ВУЗы техникумы со специальной часовой программой «Парад страстей». Билеты в таком случае на концерт стоят 30–60 рублей. К примеру, совсем недавно состоялись такие концерты в техникуме космического машиностроения, монтажном колледже. А 22 октября совместно с «Сегодняшней газетой» и Краевым СПИД центром мы провели акцию «Музыка против СПИДа» в ДК «Комбайностроитель», где участниками акции стали молодые люди от 14 до 20 лет.

Помимо проданных билетов около половины зала мы выделили органам соцзащиты, пригласили детей из домов-интернатов, пенсионеров. Такие акции проводятся нами ежегодно, поэтому в мой нынешний приезд не хотелось нарушать традиции.

— Я часто слышу о том, что в Москве тяжело нормально работать, потому что конкуренты расталкивают друг друга локтями, не говоря о закулисных интригах. Лично Вас это как-то касается?

— Хорошо, легко и просто там, где нас нет. Не нужно думать, что в Красноярске было по-другому. Я приехал сюда после консерватории, — когда не имел ни какого опыта, ни жизненного, ни концертного, но ведь получилось. Так стоит ли бояться? А что касается конкуренции: чем больше музыкантов- скрипачей будет выходить не большую сцену, тем популярнее станет сам инструмент — скрипка, мне это тоже выгодно. Пусть люди слушают музыку, становятся лучше, добрее.

— Вардан, как Вы считаете, что нужно человеку для того чтобы добиться успеха в творчестве, жизни?

— Все банально: работоспособность, целеустремленность. Никакой лени и поблажек, а так хочется расслабиться, пожалеть себя. А ещё немного жизненного опыта. На мой взгляд, это очень важно. Потому что когда приходит успех, лучше, когда ты немного познал жизнь, тогда у тебя не кружиться голова, а ты понимаешь, что все приходит и уходит, а главное делать свое дело, сохранять свой мир и жить без показухи своей собственной жизнью. Тогда ты никогда не заболеешь «звездной болезнью».

— Ваши диски «Парад страстей», «Романтическая коллекция» и другие на прилавках музыкальных магазинов долго не залеживаются, а есть планы выпустить новые?

— Это правда, и «Парад страстей» и «Романтическая коллекция» претерпели пять переизданий, но, что такое тираж 5–10 тысяч в масштабе России, а тем более диски приобретали в Америку, Европу. Поэтому к новому году в Москве вновь появится «Парад страстей». Он и сейчас продается в столичных музыкальных магазинах и в магазине «Армения» в центре города на Тверском бульваре. А после Рождества в студии мы начнем работу над новым диском, ведь уже сложилась целая программа из новинок. Кстати, многие из них вы услышите на концерте 7 ноября.

Наши читатели с интересом следят за земляками, уехавшими покорять столицу. 3 марта Вардан Маркос (Маркосян) приземлился на родной красноярской земле, прилетев на несколько дней в наш город, чтобы поздравить женщин с праздником 8 Марта. А перед его возвращением в Москву мне удалось встретиться с известным скрипачом и расспросить о последних событиях в жизни.

— Кто оказался в ряду счастливчиков, которые смогли услышать твое выступление?

— Это работники Дивногорского завода низковольтной аппаратуры. Нас связывают давние дружеские отношения. Кстати, в Дивногорске состоялся мой первый кассовый гастрольный концерт, это было в 1999 году. В зале было не более 100 человек, но многие потом жалели, что не пришли. С тех пор я не раз приезжал в ДК «Энергетик». Концерт, конечно, посвящен женщинам. Программа праздничная, состояла из новых произведений. Я продолжаю сотрудничество с хореографом Еленой Голосовой и ансамблем современного танца «Престиж», а также с Владимиром Ведмицким, поставившим новые номера моей программы. Кроме того, коллектив который я по праву считаю своим, выступил перед прекрасной половиной строительной организации «Ассоциацией красноярских строителей». Надеюсь, что концерт вдохновил их на новые трудовые достижения. А ещё было выступление для одного из красноярских клубов на модной вечеринке с приглашением вип-персон. Но не стоит отчаиваться тем, кто не попал на эти выступления. На самом деле они не были запланированы и возникли внезапно, а я готовлюсь к концерту-презентации новой пластинки, выпущенной Арткремлем и названной так же, как и моя новая программа «Время триумфа». Он состоится 11 мая в БКЗ.

— Ты по-прежнему много гастролируешь. Расскажи подробнее.

— Гастролей стало ещё больше. И даже от многих предложений приходится отказываться. Нужно много репетировать, чтобы быть в хорошей форме. Но график настолько плотный, что порой концерты приходится давать прямо, как говорится, с колес. Например, самолет прибывает в 14 часов, а в 19 уже концерт. И такие ситуации случаются все чаще и чаще. Этот сезон на гастроли выдался особенно урожайным. Судите сами: большой дальневосточный тур, затем север России — Архангельская область, далее Мурманск и Мурманская область. Это места необыкновенные, люди там живут потрясающие, а слушатели такие, о каких может мечтать каждый артист. Были и сюрпризы, например, в Южно-Сахалинске. Я закончил программу, сыграл на бис, но публика не отпускала, устроив настоящую овацию, но удивление не в этом, а в том, что зал скандировал: «Ва-лен-ки… ва-лен-ки…» Дело в том, что «Валенки» — это совершенно новый шуточный номер моей программы, и он исполнялся всего три раза. Дважды в Красноярске: на премьере концерта и в ночном клубе «Колорадский папа», и в Сочи, где я исполнил новинку, чтобы проверить реакцию слушателей. А на Сахалин я приехал впервые, так что знание моего репертуара действительно потрясло. Оказалось, что одна компания, находясь на отдыхе в Сочи, побывала на моем концерте и образовала в Южно-Сахалинске фан-клуб. Кстати, Дальний Восток побил все мои личные рекорды по продаже дисков. После Владивостока, Находки, Уссурийска, Благовещенска, Хабаровска и Сахалина я гастролировал по русскому Северу — Архангельской области, городам Сольвычегодск, Котлас, Коряжма, Савватия, Северодвинск и др. Принимали чудесно, а буквально через два месяца я вернулся туда же, чтобы провести акцию для молодежи.

— Гастроли в каких краях оставили наиболее яркие впечатления?

— Незабываемыми оказались гастроли по Мурманской области. Это морские базы Северного флота на Кольском полуострове. Мужественные люди, суровые условия жизни и душевная теплота поразили меня, Эти гастроли надолго останутся в памяти. Во-первых, стены моей квартиры увешаны теперь фотографиями подводных лодок, во-вторых, случилось одно семейное событие. В этих местах захоронен дед моей супруги. Он долго числился без вести пропавшим, и вот спустя столько лет, благодаря Мурманскому военкомату, удалось разыскать место, где он перезахоронен. Но побывать там не удалось. Это огромный открытый мемориал — в этих местах шли ожесточенные бои, погибло очень много солдат, но он по пояс оказался засыпан снегом, я не говорю о 40-градусном морозе и полной мгле полярной ночи. Поэтому мы запланировали вернуться летом-осенью в эти края. А Мурманская филармония пригласила вновь выступить с концертами в Снежногорске, Полярном и Гаджиево — городах, куда попасть можно, лишь пройдя три поста строжайшего контроля, по спецпропускам, оформленным задолго до концерта. Военные базы — это очень серьезно. И не ищите эти города на карте. Ведь есть ещё строгая секретность. Совсем недавно я побывал в Тюмени, Кургане, Тобольске и Челябинске, где вместе с Надеждой Бабкиной и лидером команды КВН «Утомленные солнцем» Мишей Галустяном участвовал в совместных концертах.

— Что ждет после Красноярска?

— Снова Красноярск. Но это, как я говорил, в мае. Запись на студии новых произведений, времени очень мало, а работа огромная. Репетиции программы и подготовка большого московского концерта в октябре в Театре эстрады с участием звезд балета Эльзы Лиепы, Натальи Чеховской, Василия Полушина и российских эстрадных исполнителей. Планы ещё более обширные, но об этом пока рано. Одним словом — работать. По мере возможности смотрел выступления наших олимпийцев. Намеченный концерт в Театре эстрады — это моя Олимпиада, и нужно выступить достойно.

— Я знаю, что в Москве был с концертами в международном Доме музыки Нильда Фернандез, с которым ты тоже гастролировал. Удалось ли пообщаться?

— Нильда пригласил меня на концерт, и мы были всем составом музыкантов, которые несколько лет назад ездили на гастроли, но уже сейчас в качестве зрителей. Сергей Боганов, его гитарист, — теперь мой аранжировщик, и проект «Время триумфа» — его воплощение.

Концерт был феерическим, на сцене — необыкновенные музыканты, настоящие, Виртуозные. Звучание просто потрясающее. Большая струнная группа и духовые. Я тоже хочу уже давно выступать с оркестром, но это невозможно для гастролей, во-первых, а во-вторых, нужны средства и место для репетиций, да много чего ещё. Так что эта мечта пока не осуществилась, но есть несколько реальных предложений, и, возможно, они состоятся в следующем сезоне. Кстати, когда я выступал в Красноярске, мне понадобилась рок-группа для тех же пресловутых «Валенок», я обратился к местным музыкантам с предложением выступить, но они запросили гонорар, чуть ли не превышающий мой собственный. А ты говоришь — оркестр.

Сегодня, когда отменены льготы для выпускников творческих ВУЗОВ, много споров вызывают решения о службе в армии артистов, музыкантов, людей творческих специальностей.

Я знаю, что в отличие от многих Вардан Маркос (Маркосян) служил не в военном оркестре, а в настоящей Армии в танковом взводе и его военная специальность — механик-водитель

— Меня призвали в Армию на 2-м курсе консерватории. Это был один из последних призывов Советского Союза, до его распада оставались считанные дни. И сразу направили в элитные танковые части за границу. Я служил в Чехословакии. Удивительно, то, что я был достаточно крупным юношей для танкиста, моего роста и комплекции в нашем взводе никого не было.

Сначала я пытался робко возражать против механической сборки-разборки, когда нужно было возиться с грязными промасленными деталями, ремонтировать танк или БТР, де, я скрипач, мне нужно руки беречь. Но естественно, никто не обращал на мои просьбы никакого внимания.

Дома родители постоянно переживали, тряслись надо мной, чтобы не было каких-нибудь травм. Помню, старший брат купил мне велосипед. Детской радости не было предела, и я уже предвкушал, как буду кататься с ребятами во дворе.

Мы уже накачали колёса, но пришел отец и велел брату отнести велосипед обратно в магазин. Я до сих пор ощущаю запах смазки, резины и как будто вижу это новенькое никелированное чудо. Так не сбылась моя детская мечта. Мои домашние боялись, что, катаясь, я смогу повредить руки. Мне запрещали заниматься каратэ и другими видами борьбы. Кстати я нисколько не удивился, что Владимир Спиваков, прославленный скрипач и дирижер, увлекался боксом.

Конечно, в армии не было никакой возможности брать в руки скрипку. Да и уставал так, что было не до музыки. И вот однажды на учениях в танке на крутом спуске машину так резко тряхануло, что я едва успел выставить вперед руку, что бы не разбить голову. Рука распухла. Но не было времени обращать на это внимание. Уже на следующий день я отпросился в госпиталь, мне сделали рентгеновский снимок и тут же его показали. Увидев это, я в прямом смысле потерял сознание.

Вернулся в часть, что бы предупредить командира, но как раз в этот день пришел приказ о передислокации. Мы должны были вывезти все имущество части в какие-то короткие и невероятные сроки. Началась подготовка и уже никого никуда не пускали. Я плохо тогда знал русский язык и толком ничего не мог объяснить, а моя бедная рука уже просто стала чёрного цвета. Не знаю, чем бы все закончилось, но через 5 дней меня разыскал фельдшер нашего госпиталя, меня срочно прооперировали и руку спасли. Но именно этот случай я считаю одним из самых важных для меня.

Я тогда существовал по воле родителей. Они отправили меня в музыкальную школу, им посоветовали продолжить обучение в училище. Я ведь родился в маленьком, отдаленном от центра горном местечке. И только когда случилась эта травма я понял, что во чтобы-то ни стало я должен играть, должен стать музыкантом. Демобилизовавшись, я репетировал по 10 — 12 часов, ведь рука не слушалась. От гамм и арпеджио уставали больше окружающие, я просто был одержим. Я, даже благодарен судьбе, что это испытание на прочность и верность профессии я выдержал. Армию иногда вспоминаю и вспоминаю только хорошее. Это была настоящая школа.