Интервью

Наш корреспондент встретился с известной певицей Наталией Гулькиной у нее дома и за чашкой чая расспросил ее об отношении к моде и возрасту, о том, какие ошибки она допустила в воспитании детей, и о продолжающемся конфликте с группой «Мираж».

— Наталия, раз уж сегодня вы показали нам вашу гардеробную и примерили несколько нарядов, давайте поговорим о моде. Вы гонитесь за модой?

— Я слежу за ней, покупаю глянцевые журналы. Меня радует то, что последние два года мода совпадает с моими вкусами: кожа, черепа, шипы и клепки. Я такие вещи очень люблю. Недавно вернулась из Будапешта, где снимала клип. Там пробежалась по магазинам и купила себе несколько кожаных и замшевых курток разных цветов и фасонов. Некоторые, правда, считают, что я одеваюсь слишком по-молодежному. Однажды какой-то журналист на интервью признался, что не ожидал увидеть женщину моего возраста в такой современной одежде. Он ожидал увидеть чопорную артистку, а прибежала девчонка в кожаной куртке. Я тогда сказала: «Неужели вы думаете, что, если женщине исполнилось 50, она должна изображать бабушку? Не дождетесь!» (Смеется).

— Что, по вашему мнению, самое важное в облике женщины?

— Самое важное — не комплексовать. Женщина в любой одежде, будь то дорогие брендовые вещи или обычный спортивный костюм, должна быть уверена в себе, поддерживать в себе ощущение, что она — королева. К тому же, обязательно должна быть прическа. Если у женщины ухожены волосы, пусть на ней не будет макияжа, она уже будет хорошо выглядеть. Если для выхода у меня не готова голова, я надеваю какую-нибудь кепку, бандану или тюрбан. Ими можно пользоваться, если не успеваешь привести голову в порядок. Руки тоже всегда должны быть в идеальном состоянии. Выглядеть хорошо нужно всегда, даже если идешь в булочную. Чтобы тебя любил твой мужчина, дома тоже нельзя расслабляться. Ни в коем случае не позволять себе появляться перед мужем в заношенном халате. Потом мы удивляемся, почему наши мужчины смотрят в другую сторону! Потому и смотрят, ведь, когда они только знакомились, девушка не приходила к нему на свидания в таком виде.

— А какая-нибудь страсть в одежде у вас есть? Может быть, как некоторые модницы, обожаете обувь или сумки?

— Обувь я, действительно, просто обожаю, даже коллекционирую. Причем не только настоящую, но и разные фигурки в виде башмачков. У меня в студии несколько полок ими заставлены. В квартире, к сожалению, нет возможности разместить всю мою обувь, но я нашла выход и поставила в общем коридоре два огромных шкафа до потолка. Они буквально набиты обувью: туфли, кроссовки, кеды. Это моя болезнь. Иногда, если мы с дочкой поедем в кино или в кафе и по дороге зайдем в обувной… Не дай Бог, если у меня с собой будут деньги! Однажды один такой поход закончился тем, что мы с Яной загрузили в машину пар восемь.

— Как вы подбираете себе одежду? Пользуетесь услугами стилиста?

— Каждая женщина держит в голове то, что у нее уже есть в гардеробе, и, когда видит в магазине какую-то вещь, сразу старается в уме вписать ее в тот или иной образ. Я тоже выбираю одежду по такому принципу. Иной раз получается так удачно подобрать, что многие думают, что это костюм. Я не пользуюсь услугами стилистов, хотя желание поработать с кем-то над своим образом у меня возникало. Если это опытный человек, он знает, что тебе нужно, видит тебя по-другому. У меня есть друзья-стилисты, они давно зовут меня вместе пройтись по магазинам. Может быть, я решусь и пойму, что пора вылезать из кожи и одеваться как-то по-другому.

— Кто на отечественной эстраде для вас является иконой стиля?

— Мне очень нравится, как одевается Алсу, как она себя преподносит. Кроме того, очень люблю, что делает Ева Польна. Ее ни с кем не спутаешь. Она не только поет свои песни, но и сама шьет себе одежду. Все, в чем она выходит на сцену, — дело ее рук. Из телеведущих — это Лера Кудрявцева, она всегда шикарно выглядит, со вкусом меняет прически.

— У вас в гардеробе есть любимая вещь?

— Я очень трепетно отношусь к некоторым вещам. Например, храню некоторые сценические костюмы. Я 28 лет на сцене, и у меня есть вещи, в которых я выступала в самом начале карьеры. Еще у меня есть любимый свитер, который вязала мама. Когда приходит осень, я с большим удовольствием его ношу, он хорошо на мне сидит. Еще люблю кожаную куртку с черепами от Philipp Plein, очень часто одеваю ее. Такую вещь можно носить и под джинсы, и под длинное бархатное платье. В ней я совершенно по-другому себя чувствую. Нет ощущения, что я взрослая женщина и мне надо по-другому одеваться. Я не ощущаю себя больше, чем на 35. Я иду и знаю, что все на меня обращают внимание, и мне это нравится. В любом возрасте женщина должна стараться выглядеть молодо. Но и перебарщивать тоже нельзя: никаких фиолетово-голубых теней и безумных шляпок, когда тебе уже за 70!

— И раз уж вы заговорили о возрасте… В феврале вы отметили юбилей. Для вас 50-летие стало какой-то особенной датой, началом нового этапа?

— Ничего особенного я не почувствовала, когда этот день пришел. Конечно, лучше бы он пришел не сейчас, а попозже! (Смеется). Моя хорошая приятельница Ира Грибулина как-то сказала мне: «Внутри тебя что-то сломается, когда тебе выдадут пенсионное удостоверение». Это как будто тебя ударяют пыльным мешком по голове, именно это очень сильно ломает женщин, которые еще чувствуют себя молодыми. Пока я до этого не дошла, поэтому не могу сказать, что я ощутила что-то ужасное в свои 50 лет. Нет, жизнь продолжается, все так же прекрасно. Каждый год в свой день рождения я стою на пороге весны — заканчивается зима, появляются первые цветы. У меня нет повода грустить. Может быть, если бы я родилась в начале зимы, больше переживала из-за возраста! (Улыбается). И все же, время летит так быстро, что не успеваешь оглядываться! Я помню, в пионерском лагере мы с друзьями договорились, что в 2000-м году встретимся на Красной площади у грота. Тогда мне казалось, что это будет очень нескоро! «Мне тогда будет аж 36 лет, я буду старая», — думала я. А время пролетело, как один миг. Мы вечно куда-то несемся, опаздываем, работаем с утра до вечера. Из-за этого я потеряла много подруг. Я хочу с ними общаться, но они не отвечают мне взаимностью, только слышно с другого конца провода: «Извини, не могу, не успеваю». Иной раз мне кажется, что это просто отговорки. И я их понимаю, потому что мы настолько замотаны этой жизнью, так устаем от мегаполиса, от его пробок и других проблем. Кроме того, в нашей жизни теперь большое место занимает Интернет, он вытеснил нормальное человеческое общение. Посмотрите, ведь дети перестали гулять на улице, как мы носились в детстве во дворах: салки, прятки, и только слышно из окна: «Наташка, домой!» Сейчас таких криков уже не услышишь. Только малыши с нянями гуляют.

— Яна тоже проводит много времени в Интернете?

— Да, бывает иногда засиживается. Я прошу ее пойти погулять, она отвечает, что некому звонить — кто на танцах, кто на английском. Этот момент я упустила. Теперь понимаю, что не надо жалеть детей, нужно отдавать их на разные кружки. Я от этой жалости теперь пожинаю плоды: ничего не интересно, ничего не надо, сижу в Интернете, общаюсь с друзьями. На начальном этапе необходимо ребенка заставлять чем-то заниматься, если ты видишь, что у него есть способности. Если нет, тогда, конечно, не нужно мучить. Еще считаю, что нужно разрешать поменьше телевизора, там мало хорошего. В последнее время я стала покупать дочери много книг по истории России. Такое развлечение лучше, чем телевизор.

— Опираясь на жизненный опыт, можете дать еще какие-то советы по воспитанию детей?

— Со временем я многое поняла. Когда я родила Лешу, мне было 19 лет. После его появления на свет на меня тут же свалилась популярность, я попала в группу «Мираж», начались гастроли.

Тогда я не понимала, что сама еще ребенок. К тому же, любимая работа отнимала много времени. Первому ребенку я не додала внимания, любви и заботы. Я постоянно была на гастролях, он все время сидел с бабушками. Я и тогда это понимала, но сейчас все равно чувствую вину перед ним. Хотя, может, я преувеличиваю, может, ему прекрасно было с бабушками, может быть даже, они его перелюбили, ведь мужчины рядом не было… С его отцом мы были в разводе, они не могли часто видеться. Леше не хватало жесткой руки. Поэтому совершенно точно могу сказать, что не надо разлучать детей с папами, даже если вы не живете одной семьей. Если отец сторонится ребенка, все равно надо настаивать на их общении, оно необходимо. Некоторые женщины из-за чувства обиды вообще не дают детям встречаться с отцом.

На мой взгляд, это преступление по отношению к ребенку. Потом он не скажет за это спасибо. Кроме того, это отразится на его характере, и мама будет кусать себе локти, сокрушаясь, почему он ее не понимает.

— Что касается творчества, последствия громкого скандала вокруг вашего ухода из группы «Мираж» по-прежнему преследуют вас?

— «Мираж» — это такая сложная субстанция… Правильно говорят: как назовешь корабль, так он и поплывет. Вся эта история печально закончилась. Но сейчас я могу сказать, что я стала самостоятельным человеком, принадлежу сама себе, мной никто не руководит. Никто не расписывает мое время на месяц вперед, как это было раньше. Тогда ни под каким предлогом нельзя было никуда опаздывать. За опозданием следовал колоссальный скандал и большие штрафы. Теперь все по-другому, но дорога все равно не проста — все приходится начинать заново Мне не разрешают исполнять песни группы «Мираж», и я их не исполняю. У меня остался репертуар из далеких 80-х-90-х годов, это репертуар группы «Звезды», который достаточно популярен. Все было бы хорошо, если бы мои бывшие коллеги перестали вставлять мне палки в колеса. Они по сей день пытаются срывать мои концерты, прекрасно зная, что я не пою песни «Миража».

— Вы как-то упомянули, что вам пришлось убрать раздел «Гастроли» на вашем официальном сайте…

— Я убрала его только из-за них. Потому что, если я выставляю на сайте, где у меня будет концерт, туда тут же направляется целая пачка писем и звонков от юриста.

Он уверяет организаторов, что они не имеют права проводить концерт Наталии Гулькиной, потому что, мол, у нее нет репертуара, и она будет петь песни «Миража», а вы за это должны будете заплатить пять миллионов. То есть юридически грамотные люди пытаются запугать тех, кто не понимает всех этих тонкостей. Люди пугаются и отказываются проводить концерт, начинают придумывать отговорки, но мы-то уже понимаем, в чем дело… Очень некрасивая ситуация получилась, когда меня вместе с другими артистами пригласили выступать на «Дискотеке 80-х» в Екатеринбурге в прошлом году. Концерт устраивал Рома Жуков. Я отменила свои планы на эту дату, поклонники писали, что ждут меня. Но за пять дней до концерта позвонил Рома и сказал: «Прости, мне очень неловко, но мы вынуждены сказать, чтобы ты не приезжала. „Мираж“ поставил такое условие: Гулькина будет — мы не приедем. Я не могу пойти на такие риски, они ведь хэдлайнеры». Причем изначально, когда их предупреждали, что я буду выступать, они не возражали. А когда были проданы все билеты, стали возмущаться. В итоге я осталась без концерта.

— Это происходит и сейчас?

— Да, такое отношение сохранилось и по сей день. Иногда я думаю: неужели нельзя, чтобы все было мирно, как, например, у группы «Браво». На их юбилейный концерт в «Олимпийском» приехали все, была и Агузарова, и Сюткин. А здесь какая-то неприкрытая злость и ненависть на пустом месте. Видит Бог, я не сделала этим людям ничего плохого. Если бы я когда-то не обзвонила их всех и не собрала, сегодня этой группы просто не было бы. В этой жизни всегда есть проводник, который помогает, советует. В той ситуации проводником была я. Случайная ошибка журналиста, сказавшего о том, что записывается альбом с Ритой Суханкиной, натолкнул на мысль. Я всегда хотела спеть дуэтом с человеком, который обладает хорошими вокальными данными. А сейчас экранов они льют грязь, говорят, что с Наталией Гулькиной нельзя работать в паре. Это просто смешно. Если бы со мной невозможно было работать, я бы не проработала в коллективе семь лет. После меня они пригласили Свету Разину, она не проработала в группе и года — не ужилась с Ритой Суханкиной. Если уж на то пошло, кто не в состоянии работать в паре? Иногда мне, конечно, обидно: столько лет прошло — у вас своя дорога, у меня своя, но они все равно считают меня конкуренткой.

Валерия Уколова

Во вторник, 15 апреля Алла Пугачева отметила юбилей. С юбилеем женщину, которая поет поздравил глава государства. Она не скрывает сколько ей лет, но будем считать, что звезда такого уровня вне времени и пространства.

За весь свой долгий творческий путь Пугачева пересеклась с сотнями самых разных людей, но рядом с ней остались единицы. Александр Левшин смог пробыть рядом с Пугачевой целых 30 лет, не просто играть вместе с ней на сцене, внося свой незримый вклад в ее большую славу, но и стать ее близким другом, восхищаться как женщиной, видеть в ней большого музыканта, вытирать ей слезы и радоваться ее личному счастью. Заслуженный артист России, автор-исполнитель, композитор говорит про Аллу Борисовну только с нежностью, хотя оценивает ее вполне объективно. Как можно оценить только очень близкого человека.

 — Я единственный, кто просуществовал рядом с Аллой Борисовной 30 лет. Я помню тех, кто был с ней и раньше, и потом, потому что я-то всегда был рядом. Все хотели приобрести Аллу Пугачеву, а я единственный из близкого окружения, кто не хотел ее приобретать.

— Не хотели приобретать, потому что она не казалась вам такой уж заветной? Быть может, потому, что вы слишком хорошо ее знали?

 — В юные годы, когда я еще жил рефлексами, как все молодые мужики, то с вожделением оглядывал Аллу Борисовну, слюнки так и текли. Но я уже тогда понял один непреложный закон: молодой мужчина часто становится альфонсом, потому что он на момент своего желания сблизиться не может дать успешной женщине столько, сколько она дает ему. И поэтому она всегда будет и успешнее, и богаче, и круче. Ведь мужчина созревает не всегда быстро. И когда я пришел к Алле в 80-м году, то питал к ней очень даже симпатические чувства. Вообще я был из рокеров, и для меня Led Zeppelin и The Beatles были куда важнее в те годы, чем Алла Пугачева с ее «Арлекино», но, глядя на нее, я тонул в ее глазах. Но в то же время я понимал, что нельзя быть альфонсом, и сказал себе: буду расти. И я поступил в ГИТИС на режиссерский факультет, кстати, она мне помогла, спасибо ей. Закончил его, стал лауреатом ТЭФИ как режиссер. Стал композитором, начал писать книги, выступать, заниматься сольной программой. Я просто быстро понял: когда ты подыгрываешь кому то, перешагнуть вот эти полтора метра со второй линии до первой — самое трудное. То есть, если ты ведомый, чтобы стать ведущим, надо многое сделать внутри себя.

— Было время, когда и Пугачева была ведомой, всего лишь солисткой в «Веселых ребятах», потом — отдельно работающей вокалисткой, популярной певицей, а затем уже — звездой, Примадонной. И вдруг — демонстративный уход со сцены. Почему она ушла?

 — Алла Пугачева до тех пор, пока шоу-бизнес не упал в пластмассовую фонограммную попсу, была, наверное, самым работающим человеком в профессии. Она жила и работала, и это был единый поток. Но, как только он разделился на «я популярна» и «я на сцене», этот шоубиз стал ей надоедать. Она ушла потому, что ей стало скучно, форма захлестнула содержание. А ведь таких людей Бог целует очень редко, и самовыражаться для них — единственный способ существования. Алла выше, чем певица, она — большой музыкант, как Мацуев, Кобзон, Шуфутинский, а музыкант — это тот, кто может сделать аранжировку, сыграть джаз, классику, это человек, который слышит музыку внутри себя. Поэтому мне было интересно с ней все эти годы, а когда ей стало скучно… Возможно, она права. Но я считаю, что если люди в таком бешеном количестве выбрали тебя как любимую, то это миссия, а значит, уходить просто потому, что тебе скучно, безответственно.

— Возможно, Алла Борисовна могла бы сказать на это: «Мне 65, и у меня просто нет больше физических сил стоять на этой сцене»?

 — Я видел один из последних концертов Шульженко в Колонном зале — я плакал! Стоит женщина в годах, поет под оркестр, и я остро понимал, что она мне очень нужна. Я дружил с Зыкиной, она тоже была женщиной в годах, и она дала концерт в «России», когда уже не могла стоять. И сидя спела весь концерт, а в конце она встала. На нервных силах, на эмоциях. Это мессианство. Кобзон не скрывает, что болен, но он понимает свою ответственность. Я звонил Ротару, уговаривал ее на одну программу, она мне говорит: «Саш, слушай, мне на два года больше, чем твоей Алле, давай так: если что конкретное и задорого, я поеду, ну, а так, ты знаешь, мне силы надо беречь». Но она летает и ездит с концертами. Я переживаю, что Алла не выходит на сцену.

— Как Алла Борисовна обставила сцену прощания с коллективом?

 — После последнего концерта, а был он в Болгарии, в Софии, мы пошли на корабль прощаться. Туда же пришел Галкин, и он сказал очень смешную фразу: «Ну что, товарищи, вот наконец-то у нас и закончились юридические и экономические связи». На корабле — гробовая тишина. Сидит весь коллектив. А Алла молчит. Потом он улыбнулся и со свойственным ему юмором и тонкостью закончил: «Но остались дружеские отношения». Пауза. Алла так и не попрощалась с коллективом.

— Это хороший знак?

 — Это знак, что ей многое не все равно; как человек, Богом поцелованный, она многое чувствует, понимает на тонком уровне, многое считывает. Но последние десятилетия она перестала общаться, а музыкант — это человек, принадлежащий потоку, который он же и создает. И замыкаться даже в золотом замке никакого смысла нет. Сейчас лишь узкий круг приходит к ней, поздравляет, она очень избирательна в плане куда поехать, что посмотреть. Но чем чаще она выходила бы на сцену, тем светлее сама бы становилась, и тем меньше было бы фуфла в профессии. А если бы она высказывалась открыто, а не молчала, было бы меньше вокруг нее желтизны. Это плохо, когда люди замыкаются в себе, достигнув популярности.

— Насколько я понимаю, Галкин из всех мужей Аллы Борисовны имеет на нее самое большое влияние. Почему?

 — Максим Галкин имеет громадное влияние на Аллу. Во-первых, он из очень хорошей семьи, образован… Знаете, у меня была такая привычка — в момент смены падишаха у королевы я всегда спрашивал за столом: «Алла Борисовна, а скажите, пожалуйста, чем он вам нравится?» Я за 30 лет знакомства не раз задавал этот вопрос. И вот про Галкина она сказала: «Мне с ним смешно, мне с ним легко». Она никогда в жизни ни про кого не говорила так: ни про Кузьмина, ни про Киркорова, даже про Болдина. А сколько их было, целый пантеон! Алла ведь любит, когда собеседники обладают внутренним чувством юмора, она обожает розыгрыши. В молодости, когда Резник у нее жил, я приезжал, клавишник «Рецитала» Саша Юдов (царство ему небесное, он уже умер), мы разыгрывали у нее дома разные сюжеты смешные по ролям, сценки… Максим Галкин заполнял нишу там, где скучно, где все понятно до боли. Он начал ее развлекать, он интеллектуал, он знает языки. К тому же не музыкант, а из области сатиры, знает литературу. Он успешен, понимает людей, даже стал больше зарабатывать, чем Алла, по гонорарам, а это большие деньги. И Алла начала купаться в его красках. Раньше она всегда была импрессионистом, она сама красила в цвет: вот этот товарищ — Ван Гог, а этот — Спартак, а тот — ништяк. А тут не надо ничего придумывать, Максим Галкин сам по себе очень интересен, надежен, как выяснилось, заботлив и успешен. И самое главное — он деликатен. Я помню его родителей, очень хорошие люди: папа был высоким чиновником номенклатурного уровня, мама — заботливой, интеллигентной женщиной. Алле просто повезло — нашла человека. А что там дальше, мне неинтересно только по одной причине: подглядывать в замочную скважину — удел молодых, а я не молод. Я знаю, как выглядят женщины, женское тело, я знаю, как они рожают, хитрят, кокетничают. Для меня сегодня важно понимать, что Алла жива, здорова, что она о чем-то мечтает. Если человек мечтает, значит, он живет.

— Общество неоднозначно отнеслось к появлению у Пугачевой и Галкина детей, хотя, казалось бы, рождение малышей — всегда счастье, за которое можно только порадоваться, но людей смутили некоторые подробности…

 — Я рассматриваю появление детей у Аллы Пугачевой как возглас души о ее длительном одиночестве…

— Одиночество? При том, что у нее есть дочь, внуки, любовь публики…

 — Женское одиночество. Я помню тот момент, когда мы весной в 81-м году были на Кубе, и в тот момент мог возникнуть ребенок. Болдин — законный муж, он и Алла — влюбленные люди. Он эффектно смотрелся в роли мужа, импозантный мужик, очень преданный был, ну, насколько возможно быть преданным любому администратору. Он жил ее концертом, ее продвижением, не был идееносителем, но был обаятельным и надежным плечом. Это смотрелось здорово! И Театр песни они сделали с Пугачевой, и организацию, альтернативную Госконцерту. И мог быть ребенок. И то, что она сделала аборт… Мы периодически намеками говорили об этом, хотя с мужчинами она не очень любила откровенничать на женские темы, но иногда бывало. И я видел в ее глазах большие переживания, всполохи сильных женских страданий. И она искала, несмотря на бурную гастрольную жизнь, себя как женщину, она чувствовала свое одиночество. А суррогатные дети — это возможность заполнить вот эту пустующую нишу в душе, она изголодалась, истосковалась. Мне это понятно. Желтым же шоубизом она не занимается, ей это не свойственно, я ее знаю хорошо. Она просто надела другую маску для лицедейства, для выхода в свет, а по сути какая была, такая и осталась.

— Ее бросали мужчины? Или только она сама?

 — Это очень сложный вопрос. Тут надо понять, почему началось отчуждение между мужчиной и женщиной. В каждом случае это случается по-разному. Но она как знак огня, Овен, за придуманную историю любви будет биться. Но когда эта трещина начинает увеличиваться, случается в душе перевертыш, и Алла тихо ждет, когда это должно закончиться. И, кстати, она сказала раз интересную фразу: «Мне неприлично быть незамужней!», то есть нельзя быть одной. Так было и с Киркоровым, когда они много лет уже не жили вместе. Алла говорила, что терпеливо ждет, «пока народ поймет, почему я ушла от Киркорова». Она действительно ждала много лет.

— Разве разделили их не финансовые проблемы? «Властелина», провал мюзикла…

 — Нет, все на самом деле заключается не в Алле Пугачевой, а в Филиппе Киркорове. Он тоже инопланетянин, живет какой-то своей конституцией, у него совершенно особая судьба и манера жизни. И они выглядели как два человека, с трудом говорящие на третьем языке. У него был один, у Аллы другой. Когда ему страстно ее хотелось, и он красиво ухаживал — и розами, и другими вещами… Когда появилась его программа «Я — не Рафаэль», гениальная, кстати, мне очень нравится. Эти его выступления в Питере, Алла стоит наверху, он ей поет… Красивая история, гениальная сказка. Но потом начались будни. И надо же было доказывать каждый день свою любовь, как это делал Кузьмин, все другие нормальные люди… Но Киркоров — тоже звезда: гастроли, переезды. Я еще раз говорю это в пользу того тезиса, что Алла — суперженщина, она долго терпит, долго ждет, сентиментальна, как все Овны. Но в какой-то момент она поняла, что это какая-то странная история, которая свалилась на голову. Я помню, мы читали его письма, когда он то уходил, то приходил, а мы сидели у музыканта из коллектива Саши Венгерова, и Алла плакала, не могла читать, мы зачитывали их ей вслух. И я хочу сказать, что Филипп умеет поднять градус всеобщей неврастении. В общем, он оказался в ее жизни инопланетянином. Хотя они очень дружат сейчас — вот, может, найдена та форма взаимоотношений, которая устраивает и его, и ее.

— Любая женщина может ошибиться в мужчине, но Пугачева-то с Киркоровым обвенчалась! Зачем?

 — Это цепь нелепых несуразностей… И надо ее знать. Она очень легко ведется на идею. Вот, скажем, каким образом Алла обратила внимание на Болдина как на мужика? Он был устроен на должность ее директора, но они же не были вместе. У нее был еще Стефанович, с той стороны — Мила, все хорошо, две семьи. И случился просто разговор, типа: «Алусь, ну тебе никогда не удастся добиться, чтобы этот парень на тебя обратил внимание!»

— Кто сказал? Стефанович?

 — Нет, на гастролях было сказано одним человеком из коллектива, женщиной. И Алла сразу: «Что?!! Да фигня! Кто он такой вообще?» Ну как у женщин бывает, вот и закрутилось.

— Стефанович сразу получил отставку?

 — С ним уже случилась на тот момент история, которая их поссорила. Он любил антиквариат, она его поймала на всяких делишках, ну это чисто между собой, муж и жена, не будем углубляться… А в этот момент гастроли за гастролями, так и закрутилось у Аллы с Болдиным: глазками-глазками, ручками-ручками… А потом — бам! И начался бракоразводный процесс, потом Женя переехал в ее квартиру, на улицу Горького, и они стали жить вместе.

— Стефанович, надо заметить, сегодня держит себя очень независимо от Пугачевой. Это правда, что он, как сам утверждает, Аллу Борисовну в некотором смысле сделал?

 — Стефанович человек очень мелкий. Не делал он Аллу, а просто помог ей как работающий активно режиссер, понимающий, что такое драматургия, образ. Но Алла же ото всех набиралась.

— Болдин был совсем другим даже не как человек, а именно как муж?

 — Женя производил очень приятное впечатление, когда я заходил к ним, мне было просто приятно осознавать, что такой мужчина у Аллы. Было ощущение внезапной гармонии, Женя так укладывался в модель: красивая квартира, с этими наградами, белый рояль и шикарный мужик. Он улыбался, смеялся, всех веселил. Но на каждой вечеринке подходил и говорил: «Хватит, хватит, доза большая!» И ее рюмку мне или кому-то еще тихо выливал. Говорил: «Все, все, вам надо валить, валить…" Но все это было продиктовано заботой, он был очень отзывчивый, веселый, добродушный, поднимал настроение.

— Алла Борисовна умела пить?

 — Мы в коллективе с Аллой выпили вместе цистерну, но я — ничего, и она — ничего. Пугачева умела пить всегда. Более того, была у нас такая игра: когда появлялся некий новый мужик в близком окружении, мы перемигивались и очень много пили. Никто же не мог подумать, что мы большие дозы могли употреблять. Я, не будучи алкоголиком, мог легко выпить до литра, а Алла, будучи женщиной, могла перепить любого мужчину, положить всех спать и еще идти гулять. Человек приходил и думал: Пугачева рядом, все ништяк, я поймал бога за эти интимные места, я их держу, они ворсистые и мягкие! И вдруг в этот момент раз — доза, потом — два, три, человек поплыл, а Алла смотрит, в какой момент из него попрет его настоящее. Притом она очень деликатная, никогда не унижала, но все было ясно, карты выкладывались. И столько людей, которых я наблюдал на небосклоне тусовок, куда-то потом девались. Не потому, что им кто-то что-то говорил, — ничего не говорилось, но была загадочная улыбка в стиле да Винчи, а потом кого-то не брали на гастроли, кому-то переставали звонить…

— Пугачева в жизни больше женщина или мужчина?

 — Мне кажется, она хотела бы, чтобы ее ценили за мозги, талант и одухотворенное выражение глаз. Вообще, она женщина до последнего своего кусочка. Она просто умная, встречаются такие женщины с аналитическим, а не дискретным мышлением. Алла смотрит в глаза и пытается понять человека, услышать его слова. И когда ты осознаешь, что на этом уровне с ней можно общаться, видишь женщину. Как не во всех домах есть лифт, а наверх подниматься не хочется, так и здесь: немногие хотели эмоционально трудиться, чтобы узнать настоящую Пугачеву. Нет, конечно, бывали красивые тела, красивые глазки, и по молодости у нее были романы, завихрения. У всех женщин ведь есть желание найти такого мужчину, чтобы так пропер, что паралич настанет. Ну, это мечта такая некая, гипербола. И Алла тоже хотела и всю жизнь искала идеального мужчину, чтобы интеллектуально подходил, да и внешне, это было для нее очень важно. Ведь Челобанов как попал со своим чубчиком? Она его увидела и сомлела. В тот момент ее жизни он произвел впечатление настоящего мачо, мужчины: крутой, независимый…

— Разве Кузьмин, с которым она жила на тот момент, был не таким?

 — Кузьмин — настоящий рокер. Пьян он или трезв, это ничего не значило, он к женщине относится по-настоящему, как все нормальные мужики. Кузьмин — ярко выраженный самец, правильный, каким и должен быть мужчина. Но Челобанов имел еще некоторый шарм такой отстраненности. Он единственный человек, который в жизни называл ее Машкой, не в смысле унижал, а просто: «Маш, ну че ты, ну че?!" И вот эта провинциальная его фишка балаковская в какой-то момент на Аллу так подействовала, она была просто сражена наповал.

— Алла Борисовна позволяла своим мужчинам доминировать?

 — Она каждому мужчине позволяла доминировать первое время, но в какой-то момент этот «каждый мужчина» не тянул. Но Алла даже после того, как ее женская судьба менялась, и она жила уже в другом русле, встречалась со своими бывшими. И с Кузьминым. Я ее возил на своей ржавенькой машине в Дом актера, целую ночь там просидели. Он просто позвонил: «Алла, мне хреново!» А она была на репетиции, спрашивает меня: «Ты на машине?» Я говорю: «Да!» Она говорит: «Поехали!» И мы поехали, ночью, и она с ним как мамочка до утра… В ней есть эта вот искренняя нотка, она очень чувствует, когда кому-то хреново.

— В их отношениях с Розенбаумом, а что у них были отношения — не секрет, кто доминировал?

 — Они всегда были очень близкие единомышленники, раньше часто встречались, теперь реже. Розенбаум — интеллектуал необычайной силы, он живой философ, глыба. Благодаря ему Пугачева полюбила хорошую поэзию, Ахмадулину. Розенбаум был уже в фазе ее зрелости.

— Был у Пугачевой роман с Высоцким?

 — Говорят, был, свечку никто не держал. Он приходил на репетицию в «Рецитал», слушал, потому что музыка была чужая, его музыку пела Влади, но его были стихи. Он послушал и сказал: «Да, мне нравится, можешь петь!» Он тащил ее в Театр на Таганке, он тащил ее к Любимову, он тащил ее на театральные посиделки. Он хотел, чтобы Алла играла на Таганке. Но у них разная судьба. Высоцкий летел, он был огромной птицей, он даже не знал, как можно замедлиться, а она набирала в то время скорость бешеную. Алла поставила себе задачу быть искренней и глубокой одновременно, и в году 80-81-м это выплеснулось в «Монологи певицы»; если бы ее потащило в сторону «Веселых ребят» и «Арлекино», это была бы совсем другая Алла и другая творческая история.

Работник цеха сатиры и юмора Игорь Маменко прославился мастерским исполнением монологов на темы, близкие любому российскому зрителю: семейная жизнь, праздники, выпивка, тёща, трали-вали. А ещё поклонники называют Маменко «человек-анекдот»: ведь именно он — говорят — первым на отечественной эстраде завёл традицию рассказа коротких историй. И истории эти Игорь выдаёт так, что до слёз смеются все — независимо от возраста и социального статуса.

После концерта (зал хохотал все два часа, спасибо агентству «Красконцерт») Игорь Маменко согласился дать эксклюзивное интервью.

- Игорь, после предупреждения администратора стало ужасно интересно: неужели вас злят просьбы рассказать анекдот?

- Нет, не злят! Просто анекдот нужно не только слушать, но и видеть. Бессмысленно на словах передавать. К тому же всё самое лучшее я уже на сцене рассказал. И хочу сказать, публика у вас в городе просто фантастическая, очень приятно было работать, я, когда ещё в зале говорил это, не кривил душой. Всё получилось очень здорово, приём потрясающий, люди смеются там, где надо, и это замечательно.

- У вас каждый анекдот, как миниатюра. Вы их репетируете?

- Анекдоты я вообще не репетирую. Поначалу это импровизация, начинаешь рассказывать, и из тебя оно само прет. Какие-то удачные вещи запоминаешь, их оставляешь на будущее, чтобы они потом «выстрелили». Так анекдот обрастает репризами, становится мини-монологом со смешным ярким финалом. Я долго и много продвигал на эстраде анекдот, и так уж получилось, что про меня стали говорить «человек-анекдот». Награжден, кстати, в 2008 году премией «Золотой Остап», а с 2005 года ношу почетное звание Заслуженного артиста РФ.(Из досье артиста: родился 10 сентября 1960 года. Выступать на эстраде, как юморист, начал в середине 80-х прошлого столетия. Кумир — Юрий Никулин, великий рассказчик анекдотов. В 2003 году прославился монологом «Теща», с которым выступил в «Аншлаге». В репертуаре произведения Ефима Шифрина, Семена Альтова, собственные сочинения и народные вирши — анекдоты).

- То есть вы импровизируете каждый концерт?

- Да нет, не могу так сказать. Некоторые вещи уже рассказываю немножко стандартно. А если какой-то новый анекдот нахожу, его могу, наверное, до полугода менять и импровизировать, пока он не обрастёт репризами.

- Особенно удачными у вас получаются шутки на тему алкоголя. Сами-то вы как насчёт этого дела?

- Выпиваю, бывает. Но если бы выпивал много, то выступать бы не смог.

- Слышала, на пятидесятилетие вам подарили пивной заводик, пользуетесь?

- Это Лена Воробей подарила. Пользуюсь, конечно. Но пива я сейчас стараюсь не так много пить, как раньше. Хотя вот где-нибудь в Европе: в Германии или особенно в Чехии с удовольствием пью.

- Анекдоты про выпивку, рассказы про тёщу: ваш юмор можно назвать классическим. Новое поколение выбирает шутки погорячее…

- Уровень современного юмора уже давно идёт на понижение. И это касается не только разговорного жанра, но и кинематографа, эстрады, театра, вообще искусства, творчества в целом. Деградация идёт, и я не знаю, чем это объяснять. Но вот если вы включите канал «Ностальгия» и послушаете, например, «Песню-75», то убедитесь: все, кто тогда выходил на сцену, пели потрясающе, они великолепные артисты. Юмористы того времени — до единого прекрасные юмористы. Тогда подход был другой — люди репетировали монолог по несколько лет, чтобы на сцену с ним выйти. Репетировали с режиссёром, а порой даже с балетмейстером — если надо какие-то движения подготовить. Я работал в цирке раньше и, хоть был акробатом, всегда перед выходом в манеж обязательно гримировался, не мог иначе. В училище цирковом проходил историю театра, историю цирка, хореографию. Мы обязаны были правильно ходить в манеже, на арене, руки правильно держать, ноги правильно ставить. А сегодня ничего этого нет, и в цирке в том числе. Да что там говорить: посмотрите кино, актёров прошлого и то, что сейчас в кинотеатрах и по телевизору идёт. Не будем показывать пальцем, но на это смотреть невозможно.

- Ваш коллега и друг Сергей Дроботенко когда сюда приезжал, тоже сказал, что чувствует упадок в юмористическом жанре. Мол, и планка упала, и залы не всегда полные…

-Будем надеяться, что это временно. После того как рухнул Советский Союз, всё в корне поменялось. Сегодня можно всё, даже ругаться матом по телевизору. Более того, люди делают себе на этом имя. Причём, если бы этой скабрезности не было, такие артисты не стали бы известными, потому что говорить об актёрском мастерстве там не приходится.

Думаю, сегодня фильмы низкого пошиба, плохие певцы и плохие танцоры из-за того, что можно всё. Если вернуться к цирковой теме — мне она близка — раньше в манеж выходили люди не просто обученные, но и с красивыми фигурами. Жену какого-нибудь начальника, даже руководителя номера, не выпустили бы на арену с плохой фигурой или недостаточной подготовкой. Сегодня это реально, реально всё что угодно — выходи! Или вот сериалы: насколько я понимаю, они снимаются одним-двумя дублями, лишь бы производство шло по накатанным рельсам. Всё это взято с Запада, и взято далеко не лучшее. Неутешительная картина… Хотя, что мы всё о грустном… Есть же те, кто старается. И я — в их числе.

Екатерина Григоренко

Фото: Геннадий Каледа

Совсем недавно в ночном клубе «Че Гевара» выступил «Моральный кодекс», и «Сорос-Арт», пригласивший музыкантов на гастроли, любезно предоставил нам возможность поговорить с солистом группы Сергеем Мазаевым. В клубе есть маленький столик, по обе стороны — кресла в стиле 60-х. Здесь и расположились. Мазаев попросил кофе.

В шестидесятые годы в стране действовал пресловутый Моральный кодекс строителя коммунизма, вызывавший насмешки советской интеллигенции. Сегодня существует модная группа с почти аналогичным названием, руководитель которой - Сергей Мазаев

(ИНТЕРВЬЮ БАЛЕТНОГО КРИТИКА С ХУДОЖЕСТВЕННЫМ РУКОВОДИТЕЛЕМ КРАСНОЯРСКОГО ТЕАТРА ОПЕРЫ И БАЛЕТА ЗАСЛУЖЕННЫМ АРТИСТОМ РОССИИ СЕРГЕЕМ БОБРОВЫМ)

В.М.: Сегодня Красноярский театр оперы и балета — один из самых стабильно работающих и последовательно развивающихся нестоличных театров. Никаких скандалов, склок, споров, которые так часто сопровождают творческий процесс. Их не удалось избежать даже ведущему театру страны — Большому.

У красноярского театра, где каждый на своем месте, большие творческие перспективы, а работы — хоть отбавляй. Интригами заниматься некогда. Хочешь иметь деньги — зарабатывай. Театр каждому представляет такие возможности.

Растет и зрительский интерес к продукции театра.

Как Вам, Сергей Рудольфович, удалось добиться такого положения дел?

С.Б.: Театр — это единый организм, в котором важны все его части: опера, балет, оркестр, хор и художественно-производственные мастерские. Не может что-то быть хорошим, а что-то отставать и быть некачественным. Ни в одной стране мира нет такого качества государственных театров, как у нас. Мудро пользуясь этим богатством, можно вершить великие дела. Главный вопрос — общение с людьми, работа с кадрами каждый день.

В репертуарной политике особенно важно создание спектаклей о российской государственности и истории с учетом актуальности и при условии современной подачи этой темы.

В театре я появился десять лет назад. Как солист балета Большого театра вначале я, естественно, работал с балетом. Хотя по диплому о высшем образовании я являюсь режиссером и балетных, и оперных спектаклей. В 1999-м году, еще танцуя в Большом, в качестве приглашенного хореографа поставил в Красноярском театре оперы и балета балет «Царь-рыба», который имел успех. И в 2003-м году я согласился стать художественным руководителем балетной труппы, а в 2006-м — художественным руководителем всего театра.

В.М.: Как обстояли дела в театре, когда Вы пришли?

С.Б.: Когда я появился в Красноярске, ситуация была критическая. В балетной труппе было всего 25 танцовщиков. Зато имелось бесконечное количество писем и жалоб в руководящие инстанции, и от балета, и от оперы, и от оркестра: на директора, на администрацию, на руководителей. На кого только ни жаловались! Труппа была скорее пишущей, чем танцующей или поющей. Я думаю, артисты искали, как умели, творческий выход из сложившейся труднейшей ситуации.

В.М.: У Вас не опустились руки, когда Вы погрузились в ситуацию? Какие шаги Вы предприняли, и как положение изменилось за прошедшие годы?

С.Б.: Артистов срочно надо было чем-то заинтересовать. И не только творческими задачами, но и материально. Я начал формировать гастрольную деятельность балетной труппы. Не потому, что преклоняюсь перед Западом, а потому, что знаю по собственному опыту: артист по натуре завоеватель — он всегда хочет завоевывать новые территории. Участвуя в выездных спектаклях, артист стабилизирует исполнение, что улучшает качество той продукции, которую мы показываем на гастролях. Ведь в театре ведущий солист танцует за сезон одну и ту же партию в лучшем случае несколько раз, а на гастролях — десятки. Если они проходят регулярно, как у нас сейчас, то это, естественно, подтягивает весь коллектив. Мотивация артистов повышается, у них возрастает чувство ответственности. Когда я начинал работать, было 25 артистов балета, сейчас их около 80. И работы всем хватает. Это одна из причин, почему прекратился отток выпускников местного хореографического училища в другие театры, как было до моего прихода.

В.М.: Это большой коллектив даже по мировым меркам. Ведь даже в ведущей западной труппе — Парижской Опере — всего 150 артистов, а в таких знаменитых компаниях, как Нью-Йорк Сити балле, Американский Балетный театр (ABT) и Английский Королевский балет около 100 танцовщиков.

С.Б.: Да, коллектив большой. Благодаря этому мы можем одновременно проводить гастроли по нашему краю, за рубежом, куда мы регулярно выезжаем, и стабильно работать на стационаре, где выступает часть труппы, не занятая в гастрольном репертуаре. Какие бы гастроли я ни задумывал, театр никогда не простаивает. Я заранее планирую работу так, что везде всего хватает. Когда часть труппы уезжает, оставшаяся мобилизуется и выдает совершенно потрясающее качество. Деление труппы и конкуренция приносит свои плоды. Вопрос в том, кто это делает, как это делается. Репетиторы, которые выезжают, и те, что остаются в Красноярске, должны правильно распределять творческие ресурсы. Каждый должен занимать место, соответствующее его возможностям, с учетом перспективы творческого роста. Это очень сложно, но крайне необходимо. Необязательно иметь 15 репетиторов, когда каждый из них работает всего с одним или несколькими солистами, как в Большом, — непонятно тогда, кто же будет тянуть всю репертуарную махину. Просто педагоги и репетиторы должны быть профессионалами высокого класса, и взаимозаменяемыми, знающими возможности всех артистов, их потенциал.

В.М.: Как Вы решаете вопрос репетиторских кадров? Сколько нужно для стабильной работы такой труппы, как красноярская?

С.Б.: У меня шесть педагогов-репетиторов. Каждый отвечает за конкретный спектакль. У каждого есть свои ученики. Но при этом, все знают все спектакли. Если кто-то случайно выбывает на время, скажем, из-за болезни, его заменяет другой, и театр продолжает функционировать. Я за принцип взаимозаменяемости с широким спектром творческих функций.

По этому же принципу стараюсь наладить работу и в оперном коллективе. Там работают более зрелые люди. У них больше творческой мудрости и понимания. С ними, порой, интереснее и легче. Главное, коллектив оперы должен постоянно находиться в творческом процессе. И если у нас сегодня нет финансов, чтобы поставить большой спектакль, требующий значительных материальных затрат, можно показать оперу в концертном исполнении, что мы постоянно практикуем с привлечением как наших, так и приглашенных солистов.

В.М.: Как строится работа оперного коллектива?

С.Б.: Помимо больших репертуарных постановок классики и современных спектаклей, каждый год мы организуем фестиваль «Парад звезд в оперном». Он проходит зимой в течение двух месяцев. Для участия в наших репертуарных спектаклях приезжают приглашенные солисты и дирижеры. С большим успехом у публики прошли оперы под управлением таких маэстро, как Евгений Бражник, Фабио Мастранжело, и с такими исполнителями, как Леонардо Граменья, Екатерина Нейжмак, Михаил Урусов, Сергей Гордеев. Наш следующий «Парад звезд» в 2012-м году мы посвятим российской государственности и откроем двумя операми М. Мусоргского — «Борис Годунов» и «Хованщина». В этих произведениях, как ни в каких других, отражается мощь народной воли и сила духа русских людей.

За последние годы значительно выросло качество исполнения. Мне удалось организовать трехмесячные гастроли оперы в Великобритании, чем не может похвастаться даже Большой театр. Для нашей оперной труппы это — огромное достижение. Мы за три месяца дали 104 спектакля, получили хорошую прессу.

В.М.: А сколько спектаклей запланировано на сезон?

С.Б.: У нас очень большой план проката — 280 оперных и балетных спектаклей в сезон. Откуда взялась эта цифра, не знаю. Думаю, существует еще с советских «плановых времен». Мы сейчас пытаемся с этим бороться. Такое количество спектаклей не может быть исполнено с должным качеством. Зачастую попросту не хватает репетиционных точек. Я сейчас стараюсь ставить в репертуар мини-блоки — по 2–3 спектакля, но вне столицы такой режим проката очень трудно «приживается». Как правило, при большей серии падает зрительский интерес. Наша публика, в отличие от западной, приучена к репертуарному театру: сегодня идет один спектакль, завтра — другой. Но практика последнего времени показала, что можно давать с аншлагами два «Лебединых озера» подряд, даже четыре «Тщетные предосторожности» в летнее время, когда все уже выехали на природу. Главное — использовать грамотный маркетинг и рекламу. Продать можно что угодно, надо только знать, как это сделать.

В.М.: Какие же маркетинговые ходы Вы использовали?

С.Б.: Расскажу об одном, чрезвычайно забавном. Мы переименовали нейтральную по названию премьерную «Тщетную предосторожность» в «Уж замуж невтерпеж». И публика тут же была заинтригована. Вот так! Думаю, такие маленькие хитрости вполне уместны — во все времена они применялись, и, надо сказать, часто продлевали жизнь многим классическим балетам, которые иначе давно бы канули в Лету. Сама старушка «Тщетная» во французском оригинале имела другое название — «Худо сбереженная дочь»…

Заодно мы объявили конкурс на самую интересную любовную записку, чем привлекли внимание компании, занимающейся продажей ювелирных изделий. Из писем, пришедших в адрес театра, мы выбрали самые оригинальные — по форме и содержанию. Победители получили сертификаты на покупку ювелирных украшений. Наша «маленькая акция» вызвала большой ажиотаж — все билеты были проданы, и спектакли прошли с аншлагами. Для того чтобы привлечь внимание к театру широкой зрительской аудитории, мы проводим Интернет-трансляции всех крупных событий. Например, осенью прошлого года пользователи глобальной сети могли наблюдать мероприятия I Всероссийского форума «Балет XXI век», посвященного 100-летию со дня рождения Г. С. Улановой. В мае, когда мы организовали благотворительный спектакль «Лебединое озеро» в поддержку пострадавших от землетрясения в Японии, зрителями трансляции стали почти тысяча человек в Красноярске, других городах России и за рубежом.

В.М.: Скажите, что лучше посещается — опера или балет?

С.Б.: В целом, конечно, балет. Но и опера жаловаться не может.

В.М.: На что публика «клюет»? На имена исполнителей? На названия?…

С.Б.: Думаю, на названия. На имена тоже, но их следует постоянно «раскручивать». Мы стремимся к тому, чтобы спектакли соответствовали требованиям современных зрителей, были им интересны. Я постарался оснастить театр новой осветительной и сценической техникой, на доступном нам уровне. Иногда с почти нулевыми вложениями (концерты, интересные разовые акции) мы получаем огромную экономическую выгоду. Дорогие спектакли окупаются через определенное время — года через два, тогда как разовые проекты — за один вечер. Важно, как их преподносишь, как подаешь. Мы применяем видео-проекцию, для создания аудиовизуального образа используем пространство не только сцены, но и зрительного зала. Пример тому — «Люмен Магикус», перформанс-феерия, созданная к юбилею театра. Мы использовали 12 проекторов, которые создали видеоряд на нетрадиционном фоне — был задействован даже потолок зрительного зала. Так мы оформили оперно-балетное гала из репертуарных номеров, связанных единым сюжетом, благодаря чему концерт превратился в полноценный спектакль. Таких незатратных постановок можно показать великое множество, надо только все хорошо продумать. Мечтаю, конечно, оснастить театр по последнему слову техники, модернизировать сцену, чтобы создавать спектакли-трансформеры, неожиданные и крайне любопытные.

В.М.: По какому принципу Вы строите репертуар? Оперная и балетная классика, оригинальные постановки, современные художественно-сценические акции…

С.Б.: Из классики беру востребованные названия — они нужны и в Красноярске, и на гастролях. Это все балеты П. Чайковского, С. Прокофьева, другие популярные произведения классического наследия — «Жизель», «Баядерка», «Тщетная»…

В оперном репертуаре придерживаюсь такой же политики, учитывая, конечно, особенности голосов в труппе. Вообще, в работе с артистами задачей первоочередной важности я считаю предоставление каждому возможности непрерывного творческого развития. Когда я работал над постановкой «Пиковой дамы», на партию Томского, которую обычно исполняет драматический баритон, утвердил лирического баритона — народного артиста России Владимира Ефимова. И он блистательно исполнил Томского на премьере и исполняет теперь во многих спектаклях! Народная артистка России Лариса Марзоева у нас — непревзойденная Флория Тоска. Отличная возможность продемонстрировать свое вокальное мастерство и незаурядные актерские способности представилась заслуженной артистке России Вере Барановой, когда в репертуаре появился «Любовный напиток» Г. Доницетти, где она исполнила главную роль Адины. Светлана Рацлаф-Левчук обычно выступала в лирических ролях, но прекрасно справилась с драматической партией Чио-Чио-сан в новой постановке «Мадам Баттерфлай». У нас есть певица с великолепным меццо-сопрано — Анастасия Лепешинская. Оперных партий, написанных для этого голоса, немного. Ищу их, подбираю под певицу. Она — блистательная Кармен, я даже научил ее правильно играть на кастаньетах — она это делает блестяще, расставляя верные акценты. Ценным приобретением оперной труппы считаю возвращение в Красноярск драматического тенора Михаила Вишняка, который в течение нескольких лет пел в Мариинском театре. Народный артист России Александр Куимов, который в классических балетных спектаклях великолепно исполнял ведущие партии, легко воспринял близкую мне эстетику модерна. Такие вещи очень важны. В театре нет и быть не может мелочей — за всем лично слежу.

Рассматриваем предложения современных красноярских, а также московских композиторов. Все они обсуждаются на художественном совете.

Важно, что в новаторских процессах, происходящих в театре, участвует культурная общественность края. Значимой для нас является дружба с Екатериной Иоффель, педагогом Дмитрия Хворостовского, который начинал карьеру в Красноярском театре оперы и балета.

Что же касается современных акций… Важно не потонуть в мультимедийных технических возможностях. В каждой из них должно быть индивидуальное авторское начало. Не обязательно мое, но оно быть должно, при том эффективное и эффектное. Нечто такое, чтобы публике захотелось к нам прийти снова и снова. Если этого нет, то нет и театра. Для открытия сезона мы поставили гала Штрауса как оперно-балетное действо. Получилось легко, смешно, красиво — словом, брызги шампанского. Наш зритель несколько перегружен философствованием — ему надо повеселиться, отдохнуть. В репертуаре, я уверен, должна быть представлена не только беспроигрышная классика.

В.М.: Все эти акции осуществляются за счет бюджетных средств или удается привлечь и спонсоров?

С.Б.: Спонсорская помощь минимальная. Могла бы быть щедрее. Но в основном — прямое государственное финансирование. Поэтому надо придумывать разные кассовые театральные проекты — благодаря сборам с них можно делать масштабные вещи, которые театру необходимы. Так, грядущей осенью должен состояться мини-фестиваль, связанный с французской культурой — в ноябре будет организован телемост «Красноярск — Париж», в котором красноярцев будет приветствовать посол России во Франции. В театр приедет французский хореограф Вера Боккадоро для постановки балета «Моцарт и Сальери». Мы же осуществим новый музыкальный вариант «Гусарской баллады» Т. Хренникова — спектакль о русской истории. С разрешения наследников композитора мы расширили партитуру популярными песнями и другими его произведениями. Так отметим и столетие со дня рождения Хренникова. В рамках этой акции я покажу и свою «Весну священную» — первая постановка этого балета с хореографией В. Нижинского, как известно, состоялась в Париже. Надеемся, что наши спектакли посетят представители власти и Министерства культуры РФ, и они будут иметь широкий резонанс.

В.М.: Скажите, в области репертуарной политики и художественного руководства театром Вы за демократию или диктатуру?

С.Б.: По-разному бывает, хотя я уверен, что театр — это государство. Но, в отличие от государства, театр не совместим с демократией. В театре предпочтительно единовластие, кто-то должен за все отвечать, но важно, притом, учитывать мнение художественного совета. Сейчас у меня почти не бывает разногласий с художественным советом. Но все-таки мои личные пристрастия и вкусы во многом определяют художественную политику театра. Театр таков, каков вкус его художественного руководителя.

В.М.: У Вас огромное количество разных творческих коллективов. Как Вы формируете эти коллективы? Как решается кадровый вопрос? Как Вы подбираете команду?

С.Б.: Кадровый вопрос — самый сложный. Это, прежде всего, ежедневная работа с людьми. Директор Светлана Гузий мыслит по-столичному, с ней мне легко работать. В основном в театре работают люди, в которых я уверен и хорошо знаю.

Работать с коллективом балета я пригласил ведущих солистов Большого театра. Заслуженный артист России Марк Перетокин — художественный руководитель балетной труппы. Он распределяет составы, очень точно и аккуратно решает другие вопросы — тут нет проблем. Перетокин не обязан ставить новые спектакли, но при желании может это делать. Он очень хорошо поставил «Тщетную предосторожность». Для проведения постановочных репетиций, «чистки» текущих постановок к нам часто приезжает заслуженная артистка России Юлиана Малхасянц. Артисты балета перестали уезжать из Красноярска. Все остаются в городе и хотят работать в театре. За последний сезон сильно вырос и окреп наш молодой ведущий танцовщик Дмитрий Соболевский.

Красноярская государственная академия музыки и театра готовит для нас очень хороших певцов. Оперную труппу возглавляет опытная вокалистка, солистка Вера Баранова — ее стиль работы отличается мудростью и деликатностью.

Хором успешно руководит Дмитрий Ходош. Оркестром — главный дирижёр Анатолий Чепурной, творческое общение с которым для меня началось с «Царь-рыбы» и продолжилось практически во всех последующих балетных постановках — «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Ромео и Джульетта», «Золушка» и в постановках оперы «Пиковая дама», перформанс-феерии «Люмен Магикус» и других проектов. С оркестром работают и два других дирижёра: требовательный Александр Косинский и романтичный Александр Юдасин.

Художественно-производственными мастерскими успешно руководит Елена Долгалева. Ведь цеха — основа создания полноценного спектакля, а все работники мастерских — влюблённые в свою профессию люди, они понимают, что качество работы художественных цехов должно быть высококлассным. В театре нет главного художника. Я предпочитаю приглашать известных столичных художников, которые дают производственным цехам точные указания. Дело наших мастерских — все это осуществить. Чем выше уровень приглашенного художника, тем интереснее работать нашим цехам. В последние годы мы часто сотрудничаем с такими мировыми знаменитостями, как академик РАХ Дмитрий Чербаджи и Теодор Тэжик.

Художественный руководитель в театре должен понимать, что происходит с каждым артистом, у кого какие проблемы. Нельзя отмахнуться от личных проблем работников и думать, что все само собой решится. Многим мы снимаем жилье, некоторым помогаем с ипотекой. Это огромная работа — умение выслушивать людей, учитывать их психологию. Одних надо поддержать словом, других, не обижая, поставить на место. Необходимо периодически выходить на коллектив, разговаривать с людьми. Важно, чтобы все были заинтересованы в качественной работе, чувствовали поддержку руководства. Все, а не только любимчики. Для достижения желаемых результатов можно выстроить разные схемы. Могу похвастаться тем, что теперь у нас стабильно работающий театр, а не пишущий жалобы и погрязший в интригах.

В.М.: Помимо художественного руководства Вы еще ставите спектакли, придумываете проекты…

С.Б.: Безусловно. Я уже говорил о проекте нового варианта «Гусарской баллады». К 100-летию великого режиссера Бориса Покровского мы возобновляем его «Садко» с декорациями А. Федоровского. В 2012 году состоится балетный форум в честь Ю. Григоровича — у нас пройдет первый тур Всероссийского конкурса (второй и третий — в Москве).

В. М. Расскажите о гастрольной политике театра…

С.Б.: Мы выезжаем за рубеж каждый год. Постоянными стали гастроли балета в Великобритании. Выступали в Италии, Мексике, Греции, Испании, Японии. Привозили благодарственные письма лично от русских послов в этих странах. Они посещают наши спектакли, а иногда их и открывают. Выездные спектакли, как правило, адаптированы под размер площадок. И на гастролях, и в Красноярске большие спектакли танцуем полным составом. Часто в балетах участвуют ученики Красноярского хореографического колледжа, с которым у меня дружественные отношения. Раньше педагоги советовали ученикам уехать поскорее из Красноярска, чтобы устроиться в коллективах поближе к центру. Теперь ситуация переломилась. Хотя я отлично понимаю, что такие артисты, как Соболевский, рано или поздно уедут в столичные театры, но я им предоставляю возможность расти, опериться, набрать репертуар у нас, в Красноярске.

В.М.: Помогают ли Вам местные власти? Поддерживают ли Ваши инициативы?

С.Б.: С властями у меня всегда очень хорошие отношения. Я, как правило, осуществляю все свои задумки. Все чаще зрители отмечают, что театр вырос, и искренне признаются, что им интересно посещать наши события. У нас, как положено в театре, есть и таланты, и поклонники. И это здорово! Сорок лет назад руководитель региона Павел Стефанович Федирко мечтал превратить Сибирь в край высокой культуры. Я считаю, его мечта осуществилась. Красноярск стал крупным российским культурным центром.

В.М.: Спустя двенадцать лет, что Вы считаете главными результатами своей работы в Красноярском театре оперы и балета?

С.Б.: Безусловно, это существенное обновление труппы, репертуара, становление крепкой административной команды. Нам есть, что показать urbi et orbi — городу и миру. Мы не только регулярно предлагаем зрителям Красноярска и Красноярского края высококачественные интереснейшие оперные, балетные спектакли и первоклассные акции с участием хора, но и на высоком организационном уровне проводим крупные мероприятия всероссийского масштаба. Состоявшийся в 2008-м году Всероссийский конкурс имени Г. С. Улановой и прошедший в 2010-м Всероссийский форум «Балет XXI век» — лучшие тому доказательства.

Успешная работа творческой части театра невозможна без слаженного взаимодействия с административной, ведь театр — это сложный производственный механизм, который должен работать как часы. О ключевых моментах рассказывает директор театра Светлана Гузий.

— Каковы плановые показатели работы театра, как они выполняются и какова динамика за последние годы?

- Показатели демонстрируют положительную динамику. Так, в 2008-м году проведено 267 спектаклей, в 2009-м — 347, в 2010-м, с учетом того, что театр часть сезона был закрыт на ремонт — 306, а в первом полугодии текущего года уже 205. В 2008-м году наши спектакли посмотрели почти 114 тысяч человек, в 2009-м — около 141 тысячи, в 2010-м — 111 тысяч, в первом полугодии 2011-го — более 84 тысяч человек.

— В июне театр сменил правовую форму — был бюджетным учреждением, стал автономным. К каким позитивным изменениям это приведет и возможны ли у этой перемены негативные последствия?

- Безусловно, театру удобнее автономная форма работы. Мы можем самостоятельно принимать решения, связанные с производством спектаклей. Теперь не нужно проводить конкурсные процедуры, и мы напрямую заключаем договоры с поставщиками. При старой форме работы выигравший на тендере поставщик — а ведь выигрывали не те, кто предлагал самый качественный товар, а те, кто предлагал самую низкую цену — мог привезти нам не ту ткань, которая нам была нужна. Она могла быть слишком жесткой, или иметь другой оттенок, и чтобы ее заменить, мы должны были идти на расторжение договора и проводить повторные аукционы, что означало перенос премьеры спектакля на более поздний срок. Сейчас мы выбираем поставщиков, предлагающих нам не только низкие цены, но и необходимые по качеству материалы.

Похожая ситуация с гастролями. Пока проводятся конкурсные процедуры, можно опоздать выехать на гастроли. Теперь мы расселяем артистов там, где условия отвечают нашим требованиям. Пусть это по-прежнему низкие цены, но мы можем выбрать гостиницу ближе к театру, с более комфортными номерами. Это основной положительный момент. Отрицательных я не вижу.

— Насколько изменилось техническое оснащение театра в последние годы? Насколько современно его световое и сценическое оборудование?

- Каждый год театр обновляет механическое оборудование сцены — механизмы управления, системы электронного управления, акустические системы, приобретаем современное световое оборудование. Когда прошедшим летом технические возможности нашей сцены изучали специалисты канадского цирка Элуаз, они отметили, что за Уралом наш театр — самый оснащенный. Но нам хочется большего — новую современную механику, чтобы сцена была подвижна, динамична. В Белорусском театре оперы и балета, например, вся сцена — как живой организм.

— В 2010-м году перед I Всероссийским форумом «Балет XXI век» в Красноярском театре оперы и балета был проведен капитальный ремонт. Насколько изменился внешний и внутренний облик здания?

- Мы полностью поменяли зрительскую часть театра. Расширили фойе, изменили входную зону, гардероб, фойе театра предстало в новом современном дизайне: обновлен потолок, приобретена новая мебель, выполнена шлифовка мрамора. В театральном кафе значительно увеличена зона обслуживания. Теперь вместо 2-х буфетов в театре работают 4 кафе, что позволило избежать очередей.

Обновлен и зрительный зал — его дизайн выдержан в классическом театральном стиле, но с некоторыми нотками современности. Полностью заменены кресла, изменилось цветовое решение зала. По эскизу замечательного художника с мировым именем Теодора Тэжика, дружбой с которым мы очень гордимся, трудолюбивыми работниками наших пошивочных цехов сшит новый генеральный занавес. На нем изображен Енисей, на берегу которого расположен театр, а также громадные крылья фантастической птицы, символизирующие полет вдохновения…

Обновлена административная часть — мы заменили окна, витражи. Но самое главное — после того, как вставили новые пластиковые окна в гримерных комнатах, там стало тепло. В 18-ти грим-уборных отремонтировали душевые кабины — наклеили новый кафель, заменили сантехнику. Во всех помещениях появились жалюзи. В административной части здания также отремонтированы санузлы и инженерные сети.

Ремонтные работы коснулись и благоустройства прилегающей к театру территории: бетонные плиты заменили на брусчатку, также полностью заменены лестницы, ступени и боковые бордюры, заасфальтирован подход к служебному входу театра.

— Какие задачи Вы ставите перед театром, какие задачи перед театром ставит министерство культуры и правительство Красноярского края?

- Правительство ставит нам задачи по привлечению зрителей в театр. Моя задача такова — чтобы театр стал зарабатывать достойно. В последние три года мы увеличили доход от платных услуг в два раза, но это не предел, потому что возможно получать больший доход от спектаклей, например, за счет 100-процентной заполняемости залов, а также от проведения арендных мероприятий. Мы работаем над составлением бизнес-плана, где прописываются мероприятия, нацеленные на повышение доходов. Это возможно за счет грамотного планирования и реализации таких творческих проектов, которые бы обеспечивали постоянный высокий зрительский интерес самой широкой публики.

Интервью провела Василина Захарова (архив ТКС, ноябрь 2011 г.)

Если звезды зажигаются, значит это кому-нибудь надо. Не собираюсь оспаривать известное утверждение, предлагая читателям первое интервью на красноярской земле с народной артисткой России Ириной Долженко, солисткой Большого театра, чей голос звучит и на многих оперных сценах мира. На Западе (ещё в начале 90-х прошлого столетия), в Венской опере её талант был замечен раньше, чем это случилось в родной стране. Казалось бы, можно почивать на лаврах, — гастролируя по миру, но не такой человек Ирина Игоревна....

Современные крупные торгово-развлекательные комплексы пришлись по душе жителям Красноярска неслучайно: здесь можно пополнить продуктовую корзину, одеться, со вкусом перекусить, а также провести досуг — сходить в кино или даже в дельфинарий или на теплый каток. ТРК в основном расположены на левобережье, в первую очередь в Советском районе, а вот жители правого берега, особенно Кировского района, подобным досугом не избалованы. Но уже...

В Красноярске не вырастут небоскребы, но в ближайшие 20 лет исчезнут долгострои, появятся трассы непрерывного движения и пешеходные маршруты. Эдхам Акбулатов объяснил «ДК», какое будущее ждет город

 

В июне будет год, как Эдхам Акбулатов стал главой Красноярска. За это время он сменил почти всех руководителей департаментов администрации. Новый мэр регулярно инспектировал стройки дорог, больниц и детских садов, демонстрируя тем самым свои приоритеты. Г-н Акбулатов считает, что в будущем Красноярск не избавится от статуса промышленного города, но развиваться будет за счет инновационных предприятий.

Два сценария

В публичных дискуссиях о перспективах Красноярска в последнее время наметились два лагеря: одни говорят, что нам нужен город для креативного класса, другие настаивают, что разумнее выбрать путь промышленного развития. Эдхам Акбулатов уверен, один вариант не исключает другого. Будущее Красноярска совмещает оба вектора развития.

— Что такое креативный класс?

Часто к нему относят художников, рекламистов, музыкантов, людей творческих профессий. Но это мнение ошибочно. Креативный класс зарабатывает деньги, проектируя и создавая что-то новое. Это участники высокотехнологичной экономики, требующей наличия творческого мышления и способности нешаблонного решения задач, в том числе люди научно-технических профессий, ученые, инженеры, те, кто работает на наукоемких производствах. Так вот, думаю, в будущем Красноярск продолжит путь промышленного развития, станет городом современных, высокотехнологичных производств. И в нем в подавляющем большинстве будут жить представители креативного класса.

Залогом того станут ресурсы края — полезные ископаемые, которые добываются в крае. Это наше гигантское преимущество. А у кого-то ресурсом является теплое море, которое привлекает туристов. Хотя еще неизвестно, кому повезло больше. Я был в Испании и видел множество молодых людей, которые только и делают, что разбирают и собирают шезлонги для приезжих. Бездумней работы не придумаешь. Молодежь не стремится учиться, работать: море, подаренное природой, прокормит их всех. У Красноярского края исторически сложилась иная, более сложная задача: для того чтобы грамотно воспользоваться ресурсами, нужна наука: институты, лаборатории, школы. Учитывая эти обстоятельства, я вижу Красноярск современным, комфортным, интересным городом, в котором живут представители креативного класса.

— Каким вы видите город через 20–30 лет в градостроительном плане? Город небоскребов или, может, музей под открытым небом?

— 20–30 лет — это небольшой срок, по сути, это миг для города. Не думаю, что Красноярск принципиально изменится, станет городом небоскребов или музеем, как Венеция или Прага. Основные, знаковые места сохранят прежний облик. Появятся новые жилые районы, но их будет немного.

— Красноярск будет расти вширь?

— Новые районы в основном разместятся в северной части города. «Красноярск-Сити» будет построен прямо за «Ареной. Север», появится жилой район Солонцы-2. Сформируется еще один жилой район недалеко от Бугача. Это те площадки, которые за 20 лет будут освоены. Наряду с ними изменятся и места ветхой частной застройки: Николаевка, частные секторы Базаихи и Покровки. Судьбы у этих районов будут разные. Где-то вырастут многоэтажки, где-то будут стоять дома средней этажности в 5–6 этажей. Небоскребов не будет, самые высокие здания в пределах 30–35 этажей. Если честно, не вижу необходимости строить в Красноярске высотки. В городе они могут появиться, но в качестве уникальных проектов, отличных от других. Как, например, офисное здание «Первая башня». Ожидаю, что в течение ближайших лет будет введено в эксплуатацию здание «КАТЭКНИИуголь». Владелец объекта активно над этим работает, планируя закончить строительство и благоустроить прилегающую площадь. В районе Взлетки появятся современные деловые центры и здания. Например, там уже строится гостиница Mariott. Уверен, что с течением времени на месте брошенного здания Крайкома КПСС появится современный офисно-деловой центр, с высотными зданиями до 30 этажей. Новый деловой центр города, Взлетка, требует компактности, чтобы сконцентрировать в нем деловую активность бизнеса.

— Как будет меняться исторический центр?

— Вы спрашивали, может ли город стать музеем под открытым небом. Думаю, на всей площади исторического центра делать музей смысла нет. У нас просто нет столько людей, которые будут его посещать. Но отдельная часть центра, несколько кварталов, могла бы стать примером открытого музея. Решение по созданию такой площадки уже принято.

В целом же центральная часть Красноярска радикально не изменится, но разгрузится от несвойственных ей функций. Бизнесменов это место привлекает с точки зрения престижности, удобства, но, думаю, не за горами дни, когда предприниматели сами начнут перевозить компании в современные деловые центры на Взлетке или в других районах города. И это уже реалии сегодняшнего дня.

Кстати, по проекту создания в Красноярске нового делового центра нас может проконсультировать японский архитектор Мицуо Накамура, который проектировал подобные центры в Токио и в других крупных городах. Красноярску не нужно повторения, но перенять некоторый опыт мы могли бы. Я считаю, что такой район должен жить 24 часа в сутки. Существующего городского пространства недостаточно, поэтому его нужно использовать максимально эффективно, и новые районы планировать так, чтобы они были востребованы круглосуточно. Чтобы и после окончания рабочего дня жизнь в деловом центре не замирала.

— Вы привели в пример Токио. А есть ли какой-то город мира, у которого хочется учиться, который вдохновляет Вас как мэра?

— Города, по лекалам которого можно было спроектировать Красноярск, в мире нет. Потому что одинаковых городов не бывает, так же как и одинаковых стран. Россия уникальна своим месторасположением, климатическими условиями. За год температура колеблется от -40 зимой до +40 летом. Не так много городов в мире, которые можно по этому параметру сравнить с Красноярском. Европа, США, Япония и другие страны живут в совершенно иных климатических зонах. Разве что Канаду можно сравнить с Сибирью по климату, по некоторым проблемам, например, уборке снега или содержанию дорог.

— Дороги — наболевшая тема. Каждую весну автовладельцы жалуются на ямы и выбоины…

— Ямы и выбоины — это следствие губительных циклов замораживания и оттаивания воды. В фазу оттаивания она попадает в бетон и разрушает его, в итоге — снег сошел, а на дороге ямы. Эта проблема отсутствует там, где нет климатического перехода ниже ноля градусов. В Калифорнии, например, можно залить дорогу одним бетоном, и она будет стоять годами, потому что вода не замерзает.

Недавно я был в Японии, мне показывали чудо-разработку — экологическое инновационное дорожное покрытие. Чудо в том, что во время дождя вода просачивается через конструкцию асфальта и через какое-то время доходит до земли. В наших условиях этот материал использовать невозможно, поскольку если вода прольется днем, а ночью замерзнет внутри асфальта, то лед разорвет его на части. Поэтому в нашем регионе залог успеха — это правильная технология, дисциплина ее соблюдения и постоянный контроль за ходом работ.

— Поучиться можно у российских городов…

— У них и нужно учиться. Думаю, каждый мэр обязан изучать опыт других городов, чтобы сделать свой лучше. Красноярск отчасти может присмотреться к Новосибирску. В этом городе очень грамотно прошла перестройка кварталов ветхого аварийного жилья. У Казани можно поучиться строительству мощных транспортных развязок, содержанию города в чистоте. Казань по территории больше Красноярска, но бюджеты городов почти равны, и тем не менее город очень чистый. А в 80-х годах этот город испытывал массу проблем: ветхое жилье, стихийная застройка, неблагоустроенные улицы, дворы… Хороший пример — Калуга. Город бурно развивается благодаря тому, что в нем созданы современные производства, которые работают на стабильный рынок. Сейчас в нем сосредоточен весь российский автопром. При этом Калуга утопает в зелени, очень ухоженный, красивый город.

Пешеходы и автомобили

Идея создания города, удобного для пешеходов, обсуждается во всем мире. Появились города, которые либо претендуют на то, чтобы называться пешеходными, либо рассчитывают в ближайшем будущем таковыми стать. В Абу-Даби, например, местный принц объявил, что в скором времени его город войдет в пятерку наиболее приспособленных для пешеходов в мире. Для этого придется вкладывать деньги в развитие парков, улиц и развлекательную инфраструктуру. Эдхам Акбулатов разделяет мировые градостроительные веяния — город должен быть для людей, а не автомобилей — и уже работает над первыми в Красноярске пешеходными маршрутами.

— Хороший город — тот, в котором людям хочется бывать на улице. Чем больше пешеходных пространств в городе, тем он более комфортный. Красноярску нужно к этому стремиться. Вот где сейчас можно пешком пройти по городу?

В центре, по тротуарам пр. Мира до острова Татышев…

— Для того чтобы пешеход мог свободно гулять минимум два часа, что ему нужно? Лавочки, урны, парки, аллеи, туалеты, кафе. Есть эти элементы в городе? Такого нет.

— Значит, в Красноярске нет пространства для пешеходов. Даже если мы озеленим аллеи, все равно чего-то хватать не будет. Помню, как-то Петр Иванович Пимашков рассказывал о своей поездке в Голландию. Он шел по улице и увидел в самом центре города отдельное здание общественного туалета… Власти поставили туалет в центре, потому что так удобно горожанам. Для людей. Это другой менталитет, миропонимание. И нам тоже нужно перестроить градостроительную политику так, чтобы удобство горожан было самым главным аргументом в принятии решений.

— А как это можно сделать на примере Красноярска? У вас есть идеи?

— Конечно. Возьмем остров Татышев и набережную Енисея. Они между собой не связаны. То есть на острове нельзя пешком прогуляться вдоль реки, недалеко от пешеходного моста. В этом месте (Подходит к карте Красноярска и показывает рукой. — Ю.С.) дикий пляж, нет ни дорожек, ни лавочек, идешь по лесу, на тебя могут ветки деревьев упасть, можешь провалиться в яму. Это место нужно облагородить, сделать аллею, поставить скамейки, урны, создать выход к реке. Идем дальше — с Татышева по пешеходному мосту спускаемся на набережную, прогуливаемся по ней вверх и упираемся в забор стройки «Синема Парка». Пройти напрямую невозможно. Пешеходный маршрут обрубается, хотя дальше продолжается набережная. Сейчас мы с владельцами стройки договорились, чтобы они уже в этом году убрали забор.

— По этим маршрутам можно и на велосипеде ездить

— Да. Если эти изменения будут полностью реализованы, можно будет взять велосипед на Татышеве, проехать через остров, спуститься на набережную и беспрепятственно прокатиться вдоль Енисея несколько километров. На набережной можно устроить место для загорания, поставить шезлонги или деревянные настилы. Подобные площадки я видел в Париже и в парке Горького в Москве. Считаю, что нужно перенимать этот опыт. Мы должны думать и о детях, сейчас им здесь скучно — набережная слишком помпезная, по ней можно только гулять, развлечений здесь практически нет. Значит, нужно поставить детские площадки, чтобы мамочкам с малышами было комфортно. Мы уже привезли детские комплексы, устанавливаем их.

Вообще, я считаю, что территория набережной должна использоваться круглый год. В этом году зимой на набережной впервые прошла выставка ледяных фигур. Горожанам понравилось, значит, будем эту традицию продолжать. Кроме этого, можно использовать набережную для катания на лыжах, например.

— На правом берегу набережная тоже неблагоустроенная

— И там тоже будем формировать пространства для пешеходов. Вот в этом месте (Указывает территорию дикого пляжа со стороны Предмостной площади. — Ю.С.) площадку будет облагораживать компания-застройщик, дальше по берегу идет «Южный берег». Мы с Александром Коропачинским договорились о развитии этого участка набережной. Когда эти планы воплотятся в жизнь, на правом берегу тоже появится пространство для пешеходных маршрутов. Можно создать серию велосипедных маршрутов по левому берегу с переездом на правый. Я был в Брюсселе, там очень хорошо развита служба муниципальных велосипедов. Берешь напрокат велосипед, едешь, куда тебе нужно, и оставляешь его на другой прокатной станции (они стоят везде по городу). Возвращать обратно его не надо. Это отличная идея, которую можно позаимствовать.

— Одна из актуальных городских проблем — транспортные развязки. Что будет с ними?

— Принципиальное решение этой проблемы известно. В Красноярске остро необходимы не столько новые развязки, сколько дороги непрерывного движения. Если не создавать такие трассы, нет смысла вообще строить какие-либо развязки. Какая разница, будет пробка здесь или через три квартала? Что такое улицы непрерывного движения — это трассы, вдоль которых не строятся магазины, киоски, дворцы спорта, планетарии и т. д. Как пример, объективное непрерывное движение в Красноярске есть на мосту, потому что там негде останавливаться и выходить куда-то. Подъезды к мосту тоже должны быть непрерывного движения, чтобы у водителей не было соблазна останавливаться, и не приходилось для этого строить парковочные карманы, выезды из них.

— Где эти дороги появятся?

— Ул. Мичурина — Октябрьский мост — пр. Авиаторов — первый пример. Магистраль непрерывного движения будет создана на ул. 9 Мая — ул. Караульная — 2-я Брянская, далее развязка и ул. Калинина. Четвертый мост через Енисей — ул. Волочаевская — ул. Копылова — аналогично. Есть в планах и реконструкция других дорог, и модернизация дорожной системы в целом. Планируем реконструировать ул. Свердловскую так, чтобы на нее можно было заехать с Пашенного. Но такие проекты требуют тщательной проработки.

— С дорогами понятно, а что с парковками? Построили много карманов, но это проблему не решило.

— Сегодня парковочные карманы оправданы. У многих горожан свои автомобили, многоуровневых парковок мало, а машину нужно где-то оставлять. Но не исключаю, что через какое-то время мы ликвидируем карманы. Они станут ненужными. Например, в Париже сейчас реализуется программа по сносу парковок в центре города. Это делается для того, чтобы люди не приезжали в этот район на личном авто, а пользовались общественным транспортом. Это попытка трансформации города под новый формат.

— Как будет решаться проблема нехватки парковочных мест в городе?

— Многоуровневые парковки для общественного пользования уже начинают строиться. Один из таких объектов появится в районе Стрелки уже в этом году, это будет подземная парковка. Думаю, подобные объекты построят и в других местах.

Есть и альтернативные варианты. По местному телевидению видел сюжет о проекте резидента бизнес-инкубатора (КРИТБИ), который разработал конструкцию для механической элеваторной парковки. Этот механизм уже изготавливается, опытный образец появится на пр. Свободный. Такие конструкции широко распространены в развитых странах. Они, может быть, в архитектурном смысле не очень выразительны, но функциональны, позволяют компактно хранить автотранспорт, не досаждая окружающим. Город должен поддерживать такие проекты, может частично субсидировать их строительство в красноярских дворах.

В городе назрела необходимость введения платной парковки в центре города. Это поможет разгрузить центр от машин. Об этом говорят участники дискуссионного клуба, одно из заседаний которого было посвящено теме транспорта. Возможно, в период часа пик парковка в центре должна быть платной, а вечером, когда трассы уже свободны, бесплатной.

— Красноярск стал миллионником. Но прирост идет в основном за счет приезжего населения. В городе уже есть целые кварталы мигрантов. Является ли это проблемой для города?

— Я не считаю проблемой многонациональность. Вспомните СССР, все дружно жили. Проблема кроется в разном отношении людей к городу. Если мы не будем обращать на этот вопрос внимание, то в будущем в Красноярске какие-то районы будут чистыми и ухоженными, а какие-то нет. Избежать этого можно только одним способом: создавать условия, чтобы и коренные, и приезжие граждане имели одинаковые возможности для самореализации.

Нет людей хуже или лучше, нам не нужны отдельные кварталы для нищих и для богатых, как это было в Римской империи, когда знать ходила по верхним этажам и специальным переходам, не спускаясь вниз на улицу, где жили нищие и простолюдины.

К сожалению, в городе еще много неквалифицированного труда. И если переходить к конкретике, то я считаю, что Красноярску не нужно столько рынков. На них работают и красноярцы, и мигранты, которые не стремятся повышать свой культурный и образовательный уровень. Нужно сделать так, чтобы приезжие хотели получить достойное образование, а потом и работу.

— А как это сделать?

— Развивать современные производства. Речь идет о выпуске наукоемкой высокотехнологичной продукции, ориентированной на спрос, который в городе объективно существует. Например, в крае начали появляться современные предприятия лесоперерабатывающего комплекса, недавно свой завод открыла компания «Мекран». На предприятии масса современного оборудования, которое требует постоянного обслуживания, ремонта. Можно пригласить в Красноярск компании, которые имеют опыт обслуживания такой техники. Или другой пример. Нефтедобывающая отрасль открывает гигантский рынок, которому нужно дорогостоящее оборудование для исследований, навигаций, бурения, переработки нефти. Сейчас вся эта техника везется из-за рубежа. Почему мы не можем пригласить компании-производители в Красноярск с предложением открыть производство этого оборудования у нас? Можем. И мы готовы предоставить площади бывших заводов, снижать арендные ставки, оказывать помощь таким компаниям. Когда к нам начнут заходить такие производства, у Красноярска начнет формироваться новый облик промышленного города. Тогда и наступит то будущее, о котором мы говорим.

Досье

Эдхам Акбулатов

Глава города

Родился 18 июня 1960 г. в Красноярске.

Образование:

В 1982 году окончил Красноярский политехнический институт по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

В 2011 г. окончил Академию народного хозяйства при Правительстве РФ.

Карьера:

1984—1987 гг. — аспирант Московского инженерно-строительного института.

1987—1994 гг. — старший преподаватель, доцент КИСИ.

1994—1998 гг. — зампредседателя комитета, первый зампредседателя комитета, председатель комитета по земельным ресурсам и землеустройству Красноярска.

1998—2002 гг. — начальник Главного управления экономики и планирования администрации Красноярска.

2002 г. — начальник Главного управления развития экономики и планирования Красноярского края.

2005 г. — руководитель департамента планирования и экономического развития администрации края.

2007 г. — руководитель департамента экономического планирования и промышленной политики администрации края.

2008 г. — первый замгуберантора Красноярского края — председатель Правительства края, заместитель председателя Правительства края.

С декабря 2011 г. — и.о. главы города Красноярска.

С июня 2012 г. — мэр Красноярска.

Семейное положение:

женат, воспитал сына.