Ярослав Евдокимов

— Ярослав Александрович, на концерте вы обмолвились о том, что Красноярск для вас не чужой город?

— У меня в вашем города довольно много родни. Здесь жил мой родной дядька, а сейчас здесь обосновались, моя двоюродная сестра и брат.

Мать ушла на пенсию, отработав 25 лет на производстве в Норильске. Я помню первое посещение Красноярска. Меня везли в Норильск к матери, остановились у дядьки. Была зима, он подарил мне коньки с ботинками и я, обув их, поспешил на улицу, кататься. Меня окружили местные хлопцы, и стали стягивать коньки. Я по-русски не умёл разговаривать и стал со страху громко орать по-украински, пацаны испугались и разбежались. Так я своим криком спас коньки.

— То есть голос прорезался в нашем городе!

— (Смеется). Дело в том, что я родился на Украине, а мать моя сидела на зоне в Норильске, при Сталине дело было. 10 лет я прожил на Украине, когда мать освободили, она решила остаться на Севере и забрать меня на воспитание. Но с воспитанием ничего не получилось, — я настолько был дикий, деревенский хлопец, что голый город, снег, мороз мне очень не понравились. Я плакал, скучал, и меня отправили на Украину. Через три года мать снова привезла меня в Норильск, я пошел в школу, но учился неважно. Я помню Дудинку, как отдыхал в пионерском лагере в Игарке. Раза четыре я приезжал в Норильск.

После концерта подходили родственники, пообщались. Я посмотрел на них и мне стало грустно, отдаляемся, к сожалению, друг от друга. Ничего не поделаешь, такова жизнь.

 — Кстати, о жизни личной что можете поведать?

 — Из Белоруссии я четыре года назад перебрался в Москву, мне помогли приобрести квартиру,

женат вторым браком. После первого развода живу гражданским браком. Взял женщину с ребенком, живем уже около девяти лет, и, вроде, все хорошо складывается, но я не уверен, что это на всю жизнь. Потому что я меняюсь, она меняется, а жена моложе меня на 15 лет. Чувства артиста — это особый внутренний комплекс, он не простой… Вообще артист, по большому счету, должен быть один.

 — А мне бы хоть один ваш компакт-диск, а то в Красноярске не нашлось ни одного экземпляра, только старые кассеты. Отчего так?

 — Диски-то есть, пираты делают. В Киеве мне показывали пиратский диск, еще где-то выходит, но я этим не занимаюсь, хотя надо бы сделать сборник лучших песен, да и новый диск хотелось бы выпустить. С композитором Виталием Окороковым я взялся за это дело. Стал петь на концертах его новые песни, но они публике не понравились. Вернусь в Москву, буду с ним об этом говорить…

А вообще-то, я и сам удивляюсь, как люди собираются, ведь никакой информации обо мне нет, а зал битком. Может отсутствие информации тоже реклама и в этом тоже есть смысл?

— Сейчас каждый новый исполнитель мнит себя звездой, а вы прошли через взлеты и падения, и знаете цену успеху?

— По большому счету, звездами можно называть тех людей, которые сами себя

звездами не считают, а народ на них ходит, тут даже «народные» звания роли не играют. Я счастлив, что собрал полный зал, ведь был длительный перерыв, — я мало появляюсь на ТВ. Тем не менее, народ меня знает, помнит. Можно сказать, что сегодня был мой звездный час!

— Ну, терний на пути к успеху всегда предостаточно!

— Это постоянно. Раньше я был настолько увлечен своей профессией, вокалом, что не замечал — трудно мне или легко. Я только сейчас начинаю понимать, как это было нелегко. Я совершенно не приспособлен к жизни. Нет такого качества — приспособляемости, поэтому было трудно.

Понимаете, есть среди артистов люди ушлые, хитрые, знающие с кем дружить, кому улыбаться, где тусоваться, способные что-то попросить. Я никогда не умел этого делать и уже не буду, и не хочу, да уже и не получится.

Я никому не доказывал, что «Колодец», «Фантазер» хорошие песни, народ их сам выбрал. И на концерте я смотрел за реакцией зала, все песни прошли на ура.

— Сейчас другая напасть, формат попасть?

— Конечно, да, да, но это молодежные каналы всякие, там несомненно должны быть молодые артисты, это другая культура, и я не удивлюсь, что мои песни там не крутят, моя публика

— это врачи, учителя, интеллигенция, в основном, не очень богатая публика.

— Вас уровень современной эстрады не пугает?

— Мало людей высокопрофессиональных, да и эстрада стала одинаковой, однообразной. Нет маститости. Нет таких Звезд, которые могли бы… Вот зарубежных исполнителей слушаешь,

там есть голосовые певцы, а у нас полная безголосица. В стране, которая имеет прекрасные голоса, на эстраду приходят какие-то плюшечки, мелкота с дурным вкусом, а молодежь считает, что так т надо. Чтобы человек пришел с улицы и стал звездой — такого не бывает, это дар божий, это не каждому дано. А молодежи кажется, что петь это просто — далеко не просто.

— А как случилось, что вашу песню «Роза красная» стал исполнять Филипп Киркоров?

— Надо будет, кстати, разобраться, я недавно узнал и удивился, что он ее поет, а для этого надо было бы мне позвонить и спросить разрешения. Автор песни Александр Коржуков (бывший солист группы «Лесоповал») отдал песню мне и был доволен ее исполнением. Этой песне уже лет десять, между прочим. Сo стороны Киркорова — это бестактность. С другой стороны (усмехается), Филипп сделал мне рекламу, потому что народ привык к моему исполнению, а его вариант гораздо хуже. Я сам никогда чужих песен не пел и считаю, что этого делать нельзя.

Геннадий КАЛЕДА

«Знали бы — не амнистировались», — сокрушались, наверное, меломаны из Красноярской ИТК-6, получившие в понедельник цивильную одежду. Потому что через два дня, 12 августа, в зону нагрянул с концертом Ярослав Евдокимов. Глядя по телевизору на этого лощеного, отутюженного певца, и не подумаешь, что родился он… в тюрьме.

А между тем мама Ярослава отбывала в свое время десять лет. Помните: «Пусть не ладятся вновь дела — справлюсь как-нибудь с горем этим, лишь бы мама моя жила; долго-долго жила на свете»? — Не заладились дела и у брата певца — и ему пришлось повидать небо в клеточку. Естественно, что когда Евдокимов поведал горестную историю своей семьи, стриженые слушатели чуть не разрыдались. Сам же концерт прошел на «ура» — плясали привезенные певцом длинноногие герлс, гремела аппаратура.

«Фантазер — ты меня называла!» — соловушкой заливался Ярослав, протягивая руки в переполненный актовый зал.

Жизнь наша, впрочем, удивительнее любых эстрадных фантазий. В какой другой стране мира тюремный опыт имеется едва ли не у каждой второй семьи? Где еще благополучный эстрадный певец сам, по доброй воле, не ради рекламного трюка поедет давать концерты изгоям общества, «падшим»? А Маша Распутина, помчавшаяся через всю страну спасать зэка, неосторожно похвалившегося товарищам якобы близким с ней знакомством? И не надо говорить, что эстрада — это тот же уголовный мир, со своими волчьими законами и блатной моралью: «умри ты сегодня, а я — завтра». .

К Ярославу Евдокимову и Маше Распутиной это, во всяком случае, не относится.

Андрей АГАФОНОВ

(из архива Г.К.)